Право. Библиотека: TXT
Актуальные вопросы уголовного права, процесса и криминалистики (сборник научных трудов)
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА, 
ПРОЦЕССА И КРИМИНАЛИСТИКИ


Сборник научных трудов


















Калининград
1998

Актуальные вопросы уголовного права, процесса и криминалистики: Сб. науч. тр. / Калинингр. ун-т. - Калининград, 1998. - 86 с. - ISBN 5-88874-051-9.


Исследуются актуальные вопросы  уголовного права, возникающие в связи с действием нового УК РФ, а также необходимостью совершенствования уголовно-процессуального законодательства, тактики и методики расследования и раскрытия преступлений.





Р е ц е н з е н т: кафедра уголовно-правовых дисциплин Калининградской высшей школы МВД РФ.

Редакционная коллегия:

М.Г. Миненок, доктор юридических наук, профессор - ответственный редактор, В.З. Лукашевич, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, О.Я. Баев, доктор юридических наук, профессор, А.П. Чирков, кандидат юридических наук, доцент, М.П. Некрасова, кандидат юридических наук, доцент, Ю.И. Сучков, кандидат юридических наук, доцент - ответственный секретарь.



Печатается по решению редакционно-издательского Совета Калининградского государственного университета.

А.П. Чирков

ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ СВЯЗИ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ НОРМ
И КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Социальные цели и задачи, cтоящие перед той или иной отраслью права выполняются, как известно, через осуществление конкретных функций норм, входящих в эту отрасль права.
Поскольку в обществе не существует отдельных, изолированных от других общественных отношений, поэтому и правовое регулирование (либо охрана) его конкретной нормой не может производиться в отрыве от других норм права.
Следовательно, между нормами права существуют закономерные, базирующиеся на системности права связи, которые в литературе совершенно справедливо предлагают именовать как функциональные1.
Так как беспричинной функциональной зависимости не существует, выявление, установление функциональных связей имеет очень важное значение для правильного понимания и применения закона, в том числе и при квалификации преступлений.
Под квалификацией преступления понимается процесс сопоставления тождества признаков преступления определенного вида, предусмотренного в уголовном законе, с фактическими признаками, относящимися к конкретному общественно опасному деянию. Из сказанного следует, что для осуществления квалификации общественно опасного деяния, во-первых, необходимо иметь все признаки состава преступления определенного вида и, во-вторых, выяснить и установить соответствующие фактические обстоятельства, характеризующие определенное преступное деяние. Таким образом, знание, установление наличия и толкование всех признаков состава преступления является необходимой предпосылкой для квалификации преступлений1.
Особая роль в выяснении и установлении признаков состава преступления принадлежит функциональным связям (зависимости, дополнения, определения и т.д.), проявляющихся, конечно, в логических смысловых нормах права2.
Для раскрытия содержания признаков составов конкретных видов преступлений важное значение имеет прежде всего выявление и учет функциональных связей этих составов с дефинитивными нормами, т.е. с нормами, раскрывающими смысл терминов, использованных законодателем при конструировании той или иной нормы уголовного права.
Так, в примечаниях к ст. 158 УК РФ дается законодательное определение понятия "хищение", которое является родовым по отношению к конкретным видам (формам) хищения. Также в этих примечаниях раскрывается содержание таких терминов, как хищение в крупных размерах и совершенное неоднократно. Следует отметить, что во избежание типичных ошибок, встречающихся на практике при толковании оценочных признаков составов преступлений в новом Уголовном кодексе оптимально используется юридико-технический прием формулирования примечаний, в которых определяется величина ущерба, дается определение должностного лица и т.д.3
Значительное количество дефинитивных норм содержится в Общей части УК РФ. К таковым относятся, в частности, понятия преступление (ст. 14), невменяемость (ст. 21), преступление, совершенное умышленно либо по неосторожности (ст. 25, 26), необходимая оборона (ст. 37), крайняя необходимость (ст. 39) и т.д. Конечно, нередко сами определения нуждаются в уточнении, однако их наличие существенно помогает в установлении признаков состава преступления.
В интересах экономии законодательно-технических средств, чтобы избежать излишних повторений, законодатель при изложении некоторых уголовно-правовых норм не указывает в них всех признаков, отсылая при этом к другим нормам.
Очевидно, что исчерпывающее установление признаков состава преступления, предусмотренного нормой со ссылочной диспозицией, невозможно без привлечения и анализа норм, к которым она адресована. Ссылочная диспозиция уголовно-правовой нормы чаще всего содержит ссылку на какую-либо статью Особенной части УК. Так, диспозиция ст. 116 УК предусматривает ответственность за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в статье 115 настоящего кодекса.
Ссылка на ст. 115 УК обусловлена необходимостью отграничения состава побоев от состава умышленного причинения легкого вреда здоровью, путем уточнения признаков объективной стороны (последствий).
Однако ссылка на другие статьи УК или другие части этой же статьи не всегда бывает выражена в диспозиции прямым образом.
Так, например, в ст. 107 говорится об убийстве матерью новорожденного ребенка, а в статье 107 об убийстве в состоянии аффекта. Вместе с тем, понятие убийства, т.е. умышленного причинения смерти другому человеку, дается только в ч. 1 ст. 105 УК.
Очевидно, что ст. ст. 106 и 107 УК не могут анализироваться и применяться без учета содержания ч. 1 ст. 105 УК.
Как видим, функциональные связи ссылочных уголовно-правовых норм с другими нормами обусловлены их особой законодательной конструкцией.
Ввиду неразрывной, органической связи Общей и Особенной частей невозможно установить признаки того или иного состава преступления без учета функциональных связей, существующих между их нормами.
Как известно, целевое назначение общих принципов и положений, содержащихся в Общей части, состоит в обслуживании норм Особенной части УК. Поэтому структуру норм Особенной части УК следует рассматривать в неразрывной связи и единстве с нормами Общей части УК1.
Из положений Общей части уголовного законодательства вытекают, в частности, следующие признаки составов преступлений, которых нет в диспозициях статей Особенной части: признаки, характеризующие субъект преступления (наличие определенного возраста, вменяемость), признаки, относящиеся к объективной стороне (признаки неоконченного преступления и преступления, совершенного в соучастии), признаки, характеризующие субъективную сторону (умышленная и неосторожная формы вины), признаки, относящиеся к объекту преступления (общий перечень объектов, деяний, данный в ст. 2 УК).
И хотя далеко не во всех случаях в процессуальных документах ссылаются на нормы Общей части, из этого, однако, не следует, что они не используются. Поэтому нельзя согласиться с В.П. Малковым о том, что "Нормы Общей части при квалификации используются (указываются) лишь в тех случаях, когда они уточняют характер преступной деятельности лишь по сравнению с той деятельностью, которая описана в норме Особенной части"2.
Особое значение имеет при квалификации преступлений выявление и учет функциональных связей, существующих при конкуренции уголовно-правовых норм. Это обусловлено тем, что "общая черта норм, находящихся в конкуренции, состоит в том, что они с разной степенью обобщения и с различной полнотой предусматривают признаки одного и того же преступления. Следовательно, как по объему, так и по содержанию эти нормы частично совпадают"1.
В науке уголовного права и судебной практике выделяются такие виды конкуренции: общей и специальной нормы, части и целого и конкуренция специальных норм.
Преодоление конкуренции осуществляется посредством решения вопроса о преимуществе одной из конкурирующих уголовно-правовых норм.
Общая норма, находясь в определенном логическом соотношении со специальной, содержит родовой (видовой), а специальная - видовой (подвидовой) состав преступления.
А.Ф. Черданцев, в свою очередь, к общим нормам относит также и нормы Общей части УК, мотивируя свою позицию следующим: "...общие нормы могут регламентировать не род общественных отношений, а какой-то один элемент или даже отдельный признак элемента общественных отношений целого рода или вида"2. Вместе с тем, как увязать это мнение с тем, что положения норм Общей части УК выступают в то же время и как конструктивные признаки отдельных составов преступлений, предусмотренных нормами Особенной части уголовного законодательства?
Представляется, что нормы Общей части УК можно рассматривать в качестве общих норм только с известной долей условности, учитывая их особую функциональную роль, связанную с "обслуживанием" норм Особенной части УК.
Специальные (конкурирующие) уголовно-правовые нормы создаются в целях более дифференцированного подхода в плане определения соответствующего наказания за тот или иной вид преступного поведения, предусмотренного общей нормой. При этом следует учитывать, что оценка норм в качестве общей либо специальной носит относительный характер: та или иная нормы являются общей или специальной не вообще, а по отношению (применительно) к другим уголовно-правовым нормам.
Так, например, ст. 143 УК (нарушение привил охраны труда) можно рассматривать как специальную норму по отношению к норме, предусматривающей ответственность за должностную халатность (ст. 293 УК). В свою очередь ст. 216 УК (нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ) выступает в качестве общей нормы.
Конкуренция общей и специальной уголовно-правовой нормы должна всегда разрешаться в пользу нормы специальной. В этой ситуации родовой состав как бы сохраняется в резерве для тех случаев, которые специальными составами не охватываются3.
При конкуренции части и целого (например, норм о причинении смерти по неосторожности и умышленном уничтожении или повреждении имущества, повлекшем по неосторожности смерть человека - статья 109 и ч. 2 ст. 167 УК) всегда должна применяться та норма, которая с наибольшей полнотой охватывает все фактические признаки совершенного деяния. Эта норма имеет преимущество перед конкурирующей нормой, предусматривающей лишь часть того, что было совершено преступником (в приведенном примере - ч. 2 ст. 167 УК).
Конкуренция части и целого может быть по признакам объекта и субъекта, объективной и субъективной стороны преступлений или по нескольким из них одновременно. Соотношение части и целого необходимо также учитывать по делам о приготовлении к преступлению и покушении на него, по делам о соучастии1.
В случае возникновения конкурирующей связи между специальными уголовно-правовыми нормами (это имеет место, когда совершенное деяние подпадает под признаки двух и более специальных норм) действуют, в частности, следующие правила квалификации преступлений.
Так, при конкуренции норм с отягчающими и смягчающими обстоятельствами в теории уголовного права и судебной практике выработано правило: преступное деяние должно квалифицироваться по норме со смягчающими обстоятельствами2.
В свою очередь при конкуренции специальных уголовно-правовых норм с отягчающими обстоятельствами применяется норма с наиболее отягчающими обстоятельствами. Так, например, если грабеж совершен при отягчающих обстоятельствах, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений следует квалифицировать лишь по той части ст. 161 УК, по которой предусмотрено более строгое наказание. При этом в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния3.
Определенную специфику имеют функциональные связи бланкетных уголовно-правовых норм. Как известно, нормы с бланкетной диспозицией для определения признаков конкретного состава преступления отсылают к законодательным или иным нормативным актам других отраслей права: административного, гражданского, трудового, уголовно-процессуального права и т.д.
Например, диспозиция ст. 264 УК предусматривает ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. При выяснении объективной стороны состава преступления следует обратиться к тем источникам, где эти правила находятся, и определить, какие конкретно правила нарушены. Очевидно, что применительно к ст. 264 УК для установления признаков состава преступления следует, прежде всего, обратиться к Правилам дорожного движения Российской Федерации и Правилам технической эксплуатации и содержания состава автомобильного транспорта.
Вообще, при применении норм уголовного права довольно часто используются нормативные акты, относящиеся к другим отраслям права. Это обусловлено не только очевидной, но также и латентной бланкетностью уголовно-правовых норм.
Например, при конструировании некоторых норм используются такие понятия (категории), как избирательные документы, референдум (ст. 142 УК), агрессивная война (ст. 154 УК) и др., для того чтобы уяснить содержание этих понятий, необходимо обратиться к нормам иной отраслевой принадлежности.
Выявление и учет всех функциональных связей бланкетных уголовно-правовых норм с нормами других отраслей права позволяет в полном объеме установить соответствующие признаки, характеризующие тот или иной состав преступления.


Д.М. Миненок

ФОРМЫ СОУЧАСТИЯ В НОВОМ УГОЛОВНОМ КОДЕКСЕ РОССИИ

Соучастие как "умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления" (ст. 32 УК РФ) в зависимости от способа объединения усилий преступников может быть выражено в различных формах. Действующее уголовное законодательство выделяет следующие формы соучастия: группа лиц, группа лиц, совершившая преступление по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация). Перечисленные формы соучастия учитываются либо в качестве квалифицирующих признаков конкретных составов преступления, либо в качестве отягчающих обстоятельств при назначении наказания.
В статьях Особенной части УК РФ широко используются (применяются) различные формы соучастия при конструировании конкретных составов преступлений (табл. 1).

Таблица 1
Формы соучастия
Количество в статьях Особенной части
Группа лиц
14
Группа лиц по предварительному сговору
51
Организованная группа
66
Преступная организация
1
Всего
132

Из табл. 1 видно, что наиболее часто в числе квалифицирующих признаков используются группа лиц по предварительному сговору и организованная группа - соответственно 51 и 66 раз.
Преступная организация как самостоятельная форма соучастия упоминается только в ст. 210 Особенной части УК РФ "Организация преступного сообщества (преступной организации)".
Квалифицирующие признаки, отражающие различные формы соучастия, указаны в статьях Особенной части УК по-разному (табл. 2).

Таблица 2
Квалифицирующие признаки, содержащие различные формы соучастия
Количество в статьях Особенной части УК РФ
Группа лиц, группа лиц по предварительному сговору

14
Группа лиц по предварительному сговору, организованная группа

20
Группа лиц по предварительному сговору
17
Организованная группа
32
Преступная организация
1

Табл. 2 показывает, что законодатель, конструируя конкретные составы преступлений, использует не только отдельные формы соучастия, но и их совокупность, в том или ином сочетании.
Так, в 14 статьях Особенной части УК РФ один квалифицирующий признак включает в себя три самые распространенные формы соучастия - группу лиц, группу лиц по предварительному сговору, организованную группу. В 20 статьях встречается квалифицирующий признак, включающий группу лиц по предварительному сговору и организованную группу. Наиболее распространенной формой соучастия является организованная группа как в качестве отдельного квалифицирующего признака, так и в совокупности с другими формами соучастия (34). Практически любое преступление (кроме неосторожных) может быть совершено при различных формах соучастия. Именно поэтому законодатель предусмотрел отмеченные перечисленные формы соучастия не только в качестве квалифицирующих признаков, но и отягчающих обстоятельств при назначении наказания.
Широкое использование законодателем различных форм соучастия в статьях Особенной части УК РФ обусловливает необходимость их четкого определения на основе выявления таких отличительных признаков, которые позволяли бы без особых затруднений устанавливать, "узнавать" известные виды преступных объединений и отграничивать их друг от друга. Причем, особенно важно отметить, что такие признаки должны исходить из самого закона, а не его доктринального или судебного толкования.
Распространено мнение, что наименее опасной формой соучастия является группа лиц без предварительного сговора, на том основании, что ее участники специально не оговаривают ни время начала совершения преступления, ни способ, который облегчает доведение преступления до конца и обеспечивает достижение желаемого результата1.
Новый Уголовный кодекс РФ перечисляет преступные объединения в такой последовательности (группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация)2, которая дает основание полагать, что и законодатель разделяет вышеприведенную позицию о наименьшей степени общественной опасности группы лиц по сравнению с другими формами соучастия.
Если это положение считать правилом, то следует иметь ввиду и исключения, показывающие, что группа лиц как форма соучастия опаснее группы лиц по предварительному сговору, организованной группы и, может быть, даже преступной организации.
Совершение преступления группой лиц без предварительного сговора в русском уголовном праве называлось скопом. Впервые эта форма соучастия упоминалась в Соборном Уложении 1648 года. В статье 198 Уложения отмечалось: "А буде кто приедет к кому-нибудь на двор насильством, скопом и заговором, умысля воровски, и учинит над тем, к кому он приедет, или над его женою, или над детьми, или над людьми смертное убойство, а сыщется про то допряма, и того, кто такое смертное убойство учинит, самого казнити смертью же, а товарыщев его всех бити кнутом и сослати, куды государь укажет".
Каждый член группы, сложившейся без предварительного сговора, осознает, что его действия объединяются с аналогичными действиями других лиц. Группа лиц становится одновременно единым и в то же время множественным субъектом преступления, единство которого обеспечивается консолидирующими целями, эмоционально-волевым настроем, внезапностью умысла, быстротечной реализацией в тождественных или однородных действиях многих людей.
Преступления, совершенные большой группой людей, именуемой толпой, привлекали внимание ученых еще в прошлом веке3, но не потеряли своей актуальности и в настоящее время, поскольку до сих пор "...мы не знаем механизма формирования психологии масс людей, большинство из которых и не помышляли о совершении преступлений, но, попав в определенную ситуацию, пошли на это"4.
Толпу составляет множество людей с самыми различными нравственно-психологическими особенностями. В то же время, толпа это не аморфное образование, а прочное объединение на основе общности целей, эмоционально-волевого и идеологического настроя.
При таком настрое "...в толпе человек понемногу утрачивает индивидуальность. В массе людей, захваченной стихийным выражением чувств, его личность подвергается нивелированию, усреднению. В конце концов он деперсонализируется..."1 Единство толпы обеспечивается иллюзией возможности немедленного восстановления субъективно представляемой справедливости, а также стремлением мести предполагаемым нарушителям ее прав. Толпа осознает себя могущественной и сплоченной и в то же время она "раздражительна, безжалостна, импульсивна, легковерна..."2, выступает одновременно и коллективным судьей и палачом, выносит приговор и исполняет его. Все это обусловливает совершение толпой самых различных по характеру, но высокой степени общественной опасности преступлений - против собственности и личности, общественного порядка и управления, общественной безопасности и конституционных прав и свобод человека и гражданина.
Особой опасностью характеризуются корыстные преступления, совершенные толпой, скопом. Корысть в предварительном сговоре группы лиц менее опасна, чем корысть толпы, которая реализуется на фоне погромов, тотального насилия, всеобщей паники. Противодействовать преступным намерениям в таких условиях практически невозможно. Кроме того, предмет корысти в группе лиц, сложившейся по предварительному сговору, обозначен достаточно определенно. Преступные намерения не простираются за пределы этого сравнительно небольшого предмета корысти, который к тому же как бы распределяется между членами преступной группы. В отличие от этого корысть толпы слагается из преступных устремлений множества лиц и потому становится неизмеримо больше, опасней. События, которые в недалеком прошлом происходили в ряде республик бывшего СССР, - притеснения и погромы в отношении этнических меньшинств - свидетельствуют о более высокой степени общественной опасности группы лиц без предварительного сговора (толпы) по сравнению с группой по предварительному сговору. Конечно, такие обстоятельства необходимо учитывать как законодателю, так и лицам, осуществляющим уголовно-правовую квалификацию, для формирования справедливой и объективной правовой оценки соучастия в форме группы лиц без предварительного сговора.
Новый Уголовный кодекс более 60 раз называет такую форму соучастия как организованную группу - "Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений" (ч.3 ст.35 УК РФ).
Столь частое применение этой формы соучастия обязывает законодателя дать четкое определение организованной группы. Однако вышеприведенное определение дословно скопировало формулировку организованной группы старого УК РФ, действовавшего до первого января 1997 года, и тем самым сохранило прежние его недостатки, показывающие теоретическое несовершенство и практическую малопригодность определения организованной группы.
Основной недостаток - одно неизвестное по содержанию понятие "организованная группа" определяется другим неизвестным "устойчивая группа". Предпринятые многочисленные попытки в научной литературе и в руководящих разъяснениях Пленумов Верховного суда СССР и РСФСР разработать и предложить точные отличительные признаки организованной группы оказались неудачными.
Так, в постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации № 5 от 25 апреля 1995 года "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности" в п. 4 указано: "Под организованной группой следует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п."1
В этом определении любого из признаков организованной группы (кроме устойчивости) можно отнести к группе лиц по предварительному сговору, в которой в соответствии с законом участвуют лица, "заранее договорившиеся о совместном совершении преступления" (ч. 2 ст. 35 УК РФ).
При определении содержания понятия "организованная группа" явно недостаточно ограничиться уголовно-правовыми признаками (устойчивость, число лиц, количество преступлений, умысел). Необходимо учесть и криминологические признаки. Такие попытки предпринимались в научной литературе. По мнению В. Быкова, к числу признаков организованной группы следует отнести:
1) устойчивость личного состава группы;
2) выработка в группе собственных взглядов, норм поведения, ценностных ориентаций, которых придерживаются все члены группы;
3) четко выраженная иерархическая структура;
4) наличие лидера;
5) ролевая дифференциация членов группы (распределение ролей);
6) личные отношения, заменяются деловыми, основанными на совместном совершении преступлений;
7) распределение преступных доходов не в равных долях, а в соответствии с положением участников преступной группы;
8) существование специального денежного фонда - "общака", которым распоряжается лидер.
Установление большинства из перечисленных признаков свидетельствует, по мнению автора, о наличии организованной группы1.
Попытку учесть и криминологические признаки в организованной группе следует одобрить. Однако, если включить все указанные признаки в понятие организованной группы, то ее формулировка станет громоздкой и практически малопригодной. Кроме того, почти все из приведенных признаков могут быть у группы по предварительному сговору, и даже большинство из таких признаков, вопреки мнению автора, не свидетельствует о наличии организованной группы.
Специфику любого преступного объединения, в конечном счете, составляют не формальные признаки, а его движущие силы -люди. Именно они в силу своих интеллектуальных, организаторских, материальных и иных возможностей определяют структуру объединения, направленность и результат его деятельности и, таким образом, формируют внешние признаки преступного объединения.
Видимо, главное в подходе к определению отличительных признаков отмеченных форм соучастия не стремление перечислить как можно больше признаков, и тогда совпадения их неизбежны, а выделить такие, которые бы отражали специфические особенности того, кто объединился в группу, с какой целью и каким образом.
По нашему мнению, объединение преступников осуществляется на профессиональной основе для долговременной преступной деятельности. Профессионализм - основополагающий признак организованной группы. Преступная деятельность членов группы является профессией, которая дает основной или дополнительный, но значимый материальный источник их существования.
В рамках определенного рода деятельности происходит специализация на каком-либо конкретном виде преступления (кража, мошенничество и т.п.), в результате чего приобретаются опыт, знания, мастерство, т.е. квалификация.
Другим признаком организованной группы является то, что она образуется для совершения тождественных или однородных преступлений, которые и будут составлять основную сферу деятельности.
Членами организованной группы могут быть совершены самые различные преступления. Однако это не значит, что любое из них может быть квалифицировано как совершенное организованной группой. Преступление признается совершенным организованной группой, если ее участники совершают типичные преступления, характерные для основной деятельности группы. Это тождественные или однородные преступления, совершаемые в интересах всей группы, и, как правило, при выраженном определенным образом ее согласии и одобрении.
Преступление считается совершенным организованной группой и для ее участников, которые по собственной инициативе выполняют те действия, которые и не поручались им группой, но были совершены в интересах группы и в рамках общего плана задуманных групповых действий.
Если преступление совершено вне рамок основной для организованной группы деятельности, но способствует, обеспечивает эту деятельность, устраняет помехи и т.д. и выполняется без поручения группы, то ответственность наступает за пособничество в основной деятельности группы и за самостоятельно совершенное преступление.
Если члены организованной группы по собственной инициативе совершают преступление, не характерное для преступной деятельности группы, без ее предварительного одобрения и согласия, то все содеянное следует рассматривать совершенным вне рамок организованной группы. Квалификация в таком случае осуществляется на общих основаниях.
Наиболее опасной формой соучастия является преступное сообщество (организация). В соответствии с законом "преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданных в тех же целях" (ч. 4. ст. 35 УК РФ).
Законодательное определение преступной организации дает возможность отграничить ее от организованной группы только по одному количественному признаку: преступная организация - это совокупность, объединение нескольких организованных групп. Что касается таких признаков, как сплоченность и направленность на совершение тяжких или особо тяжких преступлений, то они присущи в равной мере и преступной организации, и организованной группе.
Термин "сплоченный" означает "тесно сближенный друг с другом, сомкнутый; прочно связанный дружбой, проникнутый единодушием, взаимопониманием; спаянный"1. "Устойчивый" - не поддающийся, не подверженный изменениям и колебаниям; постоянный; устоявшийся, неизменный, закрепленный традицией; стойкий, не поддающийся постороннему влиянию"2.
Значение приведенных терминов совершенно однозначно свидетельствует, что устойчивая, организованная группа может быть только сплоченной, так же, как и преступная организация, будучи по определению законодателя сплоченной, не может не быть устойчивой. Невозможно представить себе организованную группу несплоченной, разобщенной, а преступную организацию неустойчивой, непостоянной. Отсюда следует, что признаки "устойчивость", "сплоченность" не позволяют отграничить организованную группу от преступной организации. Больше того, такие признаки могут быть и при совершении преступления группой лиц по предварительному сговору.
Есть основания полагать, что законодатель и не ставил перед собой цели дать четкие критерии различных форм соучастия, приведенных в ст. 35 УК РФ. Такое мнение основывается на том, что во многих случаях законодатель не дифференцирует степень общественной опасности преступлений в зависимости от форм соучастия, отражающих различные виды преступных объединений. Например, п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ в качестве квалифицирующих признаков умышленного убийства называет совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой. Аналогичное положение содержат и другие статьи Особенной части УК РФ (п."а", ч.3. ст. 111, п. "г" ч. 2 ст. 112, п. "е" ч. 2 ст. 117, п. "б" ч. 2 ст. 131 УК РФ и т.д.).
Совершенно очевидно, что объединение в одной части статьи УК различных форм соучастия нивелирует их общественную опасность, не стимулирует разработку разграничительных признаков между ними - ведь все равно квалификация не меняется.
Законодатель пренебрег различиями не только в степени, но и в характере общественной опасности исследуемых форм соучастия. Так, за хищение чужого имущества - кражу, мошенничество, совершенные группой лиц по предварительному сговору (п. "а" 2 ст. ст. 158, 159 УК РФ), предусмотрены совершенно одинаковые меры наказания.
Совпадают санкции и в случае совершения кражи и мошенничества организованной группой (п.п. "а" ч. З ст. ст. 158, 159 УК РФ). Тем самым не учитывается специфика деятельности преступных объединений, связанная с особенностями способа завладения чужим имуществом, требующая соответствующих дифференцированных уголовно-правовых оценок.
Изложенное свидетельствует о необходимости продолжения научно-практической работы по совершенствованию положений нового УК РФ в формах соучастия.


Ю.И. Сучков

НОВОЕ ПОНЯТИЕ ОБЪЕКТА И ПРЕДМЕТА КОНТРАБАНДЫ 
ПО УГОЛОВНОМУ КОДЕКСУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 1996 ГОДА

В отличие от прежнего УК РСФСР 1960 года новый Уголовный кодекс внес принципиальные изменения в структуру и содержание норм, предусматривающих ответственность за преступления в сфере экономики, которые в теории уголовного права принято называть таможенными преступлениями.
В этом кодексе появился блок норм, предусматривающих уголовную ответственность за преступления, совершаемые в экономике страны, а точнее - в одной из ее важнейших отраслей - внешнеэкономической деятельности, который включен в главу 22 "Преступления в сфере внешнеэкономической деятельности", поскольку вышеназванные преступления, в конечном счете, нарушают нормальную экономическую деятельность государства и других хозяйствующих субъектов в целом.
Новая структура уголовного кодекса России позволяет разделить преступления, совершаемые во внешнеэкономической сфере на две группы, которые разнятся между собой по непосредственному объекту и объективной стороне:
Первая группа. Преступления, посягающие на установленный порядок, регулирующий перемещение предметов, а также нематериальных благ через таможенную границу Российской федерации. К этой группе относятся: контрабанда (ст. 188); незаконный экспорт технологий, научно-технической информации и услуг, используемых при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники (ст. 189). Характерным для данной группы является обязательное условие - незаконное перемещение материальных и нематериальных объектов (товаров, ценностей, предметов, технологий, услуг и т.п.), предусмотренных вышеуказанными статьями, через таможенную границу РФ для реализации на внешних рынках. Неустановление факта незаконности такого перемещения означает отсутствие в действиях субъекта любого из названных составов преступлений.
Вторая группа. Преступления, посягающие на установленный порядок, регулирующий международную торговлю, межгосударственный культурный обмен и т.п., а также поступление в государственный бюджет денежных средств от субъектов внешнеэкономической деятельности в виде таможенных платежей.
Эта группа включает в себя невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран (ст. 190) и уклонение от уплаты таможенных платежей (ст. 194). Данные преступления объединяет и роднит с первой группой лишь их совершение во внешнеэкономической сфере экономики страны. Но входящие во вторую группу составы преступлений имеют другие непосредственные объекты и разные способы преступных действий, что и отличает их от первой группы.
Объединяет рассматриваемые преступления в структуре Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года так называемый видовой объект, которым следует считать общественные отношения, складывающиеся между государством и другими хозяйствующими субъектами в процессе осуществления ими внешнеэкономической деятельности.
Наиболее сложным по своей юридической характеристике из всех правонарушений, совершаемых в сфере внешнеэкономической деятельности России, представляет собой контрабанда (ст. 188 УК РФ 1996 года), разноречивое толкование сущности которой в теории уголовного права нередко приводит к ошибкам в оценке общественной опасности, а также в квалификации этого преступления в правоприменительной практике органов правосудия и к серьезным нарушениям законных прав и интересов личности, конкретных хозяйствующих субъектов, общества и государства.
Поэтому научно обоснованный анализ наиболее спорных вопросов в трактовке состава контрабанды, предусмотренного новым УК РФ, представляется особенно актуальным.
В первую очередь, это касается понятий непосредственного объекта и предмета контрабанды, относительно которых среди ученых-юристов и практиков нет единой точки зрения.
Тем не менее, исходя из анализа положений, содержащихся в ст. 2, 8, 14 и 188 УК РФ, можно сделать вывод, что, поскольку по объективным признакам контрабанда представляет собой незаконное перемещение товаров или иных предметов через таможенную границу Российской Федерации, ее непосредственным объектом авляется порядок перемещения грузов (товаров, ценностей или иных предметов) через таможенную границу, установленный для обеспечения нормальной внешнеэкономической деятельности, т.е. такие общественные отношения, которые возникают между государственными органами власти и управления, с одной стороны, и предприятиями, организациями, кооперативами и т.д., а также физическими лицами, с другой стороны, в процессе осуществления внешнеэкономических связей с юридическими и физическими лицами иностранных государств.
Посягательства на иные общественные отношения в процессе осуществления хозяйственной деятельности во внешнеэкономической сфере указывают на отсутствие в действиях субъектов состава контрабанды и, при определенных условиях, могут повлечь за собой ответственность лишь по Таможенному кодексу РФ (ст. 276-279).
Для правильной правовой оценки контрабанды важнейшее значение имеет также четкое установление физических и иных свойств предмета преступного посягательства, от чего зависит ответственность субъекта по части первой или части второй статьи 188 УК РФ.
Контрабанда относится к правонарушениям, характерной особенностью которых является обязательное наличие овеществленного предмета преступления, посредством которого она посягает на общественные отношения, составляющие сущность объекта преступления.
Согласно части 2 статьи 188 УК РФ "предметом" контрабанды могут быть лишь следующие группы материальных объектов: 1) наркотические средства, психотропные, сильнодействующие, ядовитые, отравляющие, радиоактивные или взрывчатые вещества; 2) вооружение, взрывные устройства, огнестрельное оружие или боеприпасы; 3) ядерное, химическое, биологическое и другие виды оружия массового поражения; 4) материалы и оборудование, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, в отношении которых установлены специальные правила перемещения через таможенную границу Российской Федерации; 5) стратегически важные сырьевые товары и культурные ценности, в отношении которых установлены специальные правила перемещения через таможенную границу Российской Федерации.
Уяснение понятия предмета контрабанды в ряде случаев особой трудности не вызывает, поскольку под его содержание подпадают материальные предметы, известные целому ряду преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом, и нередко содержащиеся в специальных перечнях, исходящих от государственных органов власти и управления.
Тем не менее, многие предметы, перечисленные в части 2 статьи 188 УК РФ, далеко не однозначно понимаются и толкуются в теории уголовного права, что вызывает коллизии в их применении в практической деятельности правоохранительных органов.
Например, понятие "наркотические средства" весьма емкое, включающее в себя неоднозначные вещества и препараты неорганического происхождения, которые имеют разные свойства и назначение, что должно учитываться при решении вопроса об ответственности за их незаконное перемещение через таможенную границу.
Знание и учет этих обстоятельств важны и потому, что в таможенной декларации по существующим таможенным правилам обязательному письменному показанию подлежат только "наркотики и приспособления для их употребления", в то время как статья 188 устанавливает уголовную ответственность за незаконное перемещение всех и всяких "наркотических средств", независимо от их свойства и количества.
Поэтому при расследовании дел о контрабанде названных предметов следственные органы в обязательном порядке должны устанавливать, относятся ли задержанные вещества по своим воздействующим на организм человека свойствам к наркотическим средствам, которыми могут считаться лишь такие растительные или синтетические вещества, которые в соответствии с международной единой конвенцией "О наркотических средствах" 1961 года и конвенцией ООН "О борьбе против незаконного оборота наркотических средств, наркотиков и психотропных веществ" 1988 года официально включены в список наркотических средств, находящихся под международным контролем. Только при этом условии такие средства могут быть признаны "предметом" контрабанды по их физическим свойствам в случае незаконного их перемещения через таможенную границу.
В Российской Федерации такой список составляется Постоянным комитетом по контролю наркотиков при Министерстве здравоохранения, который утверждается и дополняется приказами Министра здравоохранения России.
Имеются особенности и у второй группы предметов контрабанды, предусмотренной частью 2 статьи 188 УК, на первом месте в которой стоит "вооружение", представляющее собой комплекс различных видов оружия (обычное, в том числе огнестрельное и холодное, а также массового поражения), боеприпасы и средства, обеспечивающие их применение1.
Включение в диспозицию части 2 статьи 188 УК РФ 1996 года в качестве "предмета" контрабанды - "вооружения", охватывающего своим содержанием весь комплекс различных видов военного (армейского) оружия, которое затем ограничивается и сужается указанием на "огнестрельное" и "оружие массового поражения", формально исключает из этого "предмета" такие виды оружия, как реактивное, ракетное или торпедное, что ставит правоохранительные органы в затруднительное положение при квалификации контрабанды1. Поэтому, исходя из общего понятия термина "оружие", т.е. устройства и средства, применяемые для поражения живой силы противника, разрушения его техники и сооружений, к "предмету" контрабанды должны быть отнесены все виды оружия военных образцов, находящихся на вооружении Российской армии и армий других государств, служебное и гражданское огнестрельное оружие, а также иные предметы, обладающие качествами такого оружия и специально изготовленные или приспособленные для поражения людей либо разрушения материальных объектов.
К предмету контрабанды следует относить также и "военную технику" (боевые и небоевые машины, механизмы, аппаратура управления машинами, связью и другие технические средства), которыми оснащаются вооруженные силы для обеспечения боевой и повседневной деятельности, в случаях ее незаконного перемещения через таможенную границу РФ2.
В то же время не могут признаваться "предметом" контрабанды, предусмотренной частью 2 статьи 188 УК, охотничьи ружья с гладким стволом длиной не менее 800 мм, холодное оружие всех образцов и воинское снаряжение. В случае незаконного перемещения таких предметов через таможенную границу РФ в крупных размерах ответственность должна наступать по части 1 статьи 188 УК, а при недостижении крупного размера - по статьям 276-279 Таможенного кодекса России3.
Для правильного применения части 2 статьи 188 УК РФ необходимо также четкое понимание сущности терминов "материалы и оборудование, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения", а также "стратегически важные товары и культурные ценности", входящих в четвертую и пятую группы предметов контрабанды, так как в противном случае неизбежны ошибки при квалификации этого преступления.
Под "материалами" и "оборудованием" в исследуемом направлении должны пониматься овеществленные объекты материального мира. Они могут быть как военного, так и мирного назначения, но обязательно должны обладать свойствами, позволяющими использовать их при создании того или иного вида оружия массового поражения (ядерного, химического, токсичного и др.).
С учетом названных свойств материалов и оборудования, их перемещение через таможенную границу Российской Федерации осуществляется в соответствии со специальными правилами, требующими: обязательную регистрацию контракта на экспорт или импорт вышепоименованных материалов и оборудования, получение лицензии в соответствующих российских государственных органах на их перемещение через таможенную границу РФ и прохождение соответствующего таможенного контроля. Кроме того, эти материалы и оборудование должны быть включены в специальные перечни или списки, которые утверждаются соответствующими распоряжениями Президента Российской Федерации.
Те же требования предъявляются к уяснению понятий "стратегически важные сырьевые товары" и "культурные ценности", предусмотренных частью 2 статьи 188 УК РФ.
"Стратегия" в переводе с греческого означает ведение войска, т.е. наука о ведении войны и искусство ведения войны1. Следовательно, под "стратегически важными сырьевыми товарами", в буквальном смысле следует понимать сырьевые товары, имеющие чисто военное значение. Однако в современный период это понятие несколько трансформировалось и имеет более глубокий смысл, означая широкий ассортимент сырьевых товаров, имеющий не только военное, но и важное народнохозяйственное значение. Это видно из содержания многочисленных перечней таких товаров, утверждаемых постановлениями Правительства Российской Федерации.
Указанными перечнями к стратегически важным товарам были отнесены: рыба живая, свежая, охлажденная, мороженая; продукты переработки тресковых, осетровых и лососевых пород; ракообразные; икра; дикорастущие растения; слоновая кость; рога; копыта; кораллы; лекарственное сырье растительного и животного происхождения; пшеница твердых и мягких сортов; семена сои и подсолнечника; электроэнергия; минеральные или химические азотные и фосфорные удобрения; деловая древесина и пиломатериалы хвойных пород; целлюлоза; драгоценные металлы, сплавы и изделия из них; металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; концентраты; лом и отходы; драгоценные и полудрагоценные природные камни; алмазы необработанные; жемчуг и изделия из него; янтарь и изделия из него; нефть сырая и продукты переработки нефти; газы нефтяные; газ природный; металлы цветные, щелочные, щелочно-земельные и редкоземельные, сырье для их производства и их сплавы; порошки-полуфабрикаты; прокат цветных металлов и др.1
Для решения вопроса об отношении "культурных ценностей" к предмету контрабанды необходимо руководствоваться положениями закона Российской Федерации "О вывозе и ввозе культурных ценностей" от 15 апреля 1993 года2. В его преамбуле указывается, что он призван не только способствовать развитию международного культурного сотрудничества, взаимному ознакомлению народов Российской Федерации и других государств с культурными ценностями друг друга, но также направлен на защиту культурных ценностей от незаконного вывоза, ввоза и передачи права собственности на них.
Согласно статье 6 этого закона под "культурными ценностями" понимаются движимые предметы материального мира, находящиеся на территории Российской Федерации; культурные ценности, созданные отдельными лицами или группами лиц, являющихся гражданами Российской Федерации, созданные на ее территории иностранными гражданами или лицами без гражданства, проживающими на территории РФ; культурные ценности, обнаруженные на территории Российской Федерации; культурные ценности, приобретенные археологическими, этнографическими и естественно-научными экспедициями с согласия компетентных властей страны, откуда происходят эти ценности; культурные ценности, приобретенные в результате добровольных обменов; культурные ценности, полученные в качестве дара или приобретенные с согласия компетентных властей страны, откуда происходят эти ценности.
Все это многообразие культурных ценностей, указанных Законом, подразделяется на три группы: 1) культурные ценности, не подлежащие вывозу из Российской Федерации или ввозу в Российскую Федерацию (ст. 9); 2) культурные ценности, перемещение которых через таможенную границу РФ (вывоз или ввоз) возможен, но с обязательством их обратного ввоза или вывоза в оговоренный срок (части 4 и 5 ст. 5); 3) культурные ценности, перемещение которых через таможенную границу (вывоз или ввоз) разрешено без обязательства их обратного ввоза или вывоза (части 2 и 3 ст. 5).
Для государственного регулирования и контроля за вывозом и ввозом культурных ценностей созданы специальные органы:
1. Федеральная служба по сохранению культурных ценностей;
2. Межведомственный совет по вопросам вывоза и ввоза культурных ценностей, состав которых утверждается Правительством Российской Федерации.
Федеральная служба по сохранению культурных ценностей составляет перечень культурных ценностей, подпадающий под действие исследуемого Закона; принимает решение о возможности вывоза либо временного вывоза культурных ценностей; обеспечивает экспертизу культурных ценностей, заявленных к вывозу, временному вывозу, а также при их возврате после временного вывоза; выдает свидетельства на право вывоза, временного вывоза культурных ценностей; осуществляет контроль за соблюдением правил внешнеэкономической деятельности, относящейся к культурным ценностям; осуществляет другие возложенные на нее законом обязанности.
Главной функцией Межведомственного совета по вопросам вывоза и ввоза культурных ценностей является разрешение спорных вопросов, возникающих при применении закона "О вывозе и ввозе культурных ценностей".
Осуществление контроля за порядком вывоза и ввоза культурных ценностей в пунктах их перемещения на таможенной границе возложено на специализированные службы Государственного таможенного комитета Российской Федерации.
Все культурные ценности, подпадающие под действие названного закона, подлежат обязательной экспертизе, на основании которой организация или физическое лицо получают свидетельство на перемещение через таможенную границу РФ предметов с обязательством или без обязательства их обратного возвращения собственнику1.
Незаконное перемещение через таможенную границу РФ культурных ценностей, относящихся к вышеуказанным первой и второй группам, без такового свидетельства должно квалифицироваться как контрабанда по части 2 статьи 188 УК РФ.
Культурные ценности, относящиеся к третьей группе, в случае их незаконного перемещения через таможенную границу в крупном размере, подпадают под признаки части 1 статьи 188 УК РФ.
Незаконное перемещение через таможенную границу культурных ценностей третьей группы, оцененных экспертизой по их стоимости ниже крупного размера, предусмотренного примечанием к статье 188 УК, не является преступлением и влечет за собой ответственность по статьям 276-279 Таможенного кодекса Российской Федерации.


П.И. Ивахов

ПОНЯТИЕ И ВИДЫ УМЫШЛЕННОГО УБИЙСТВА

В новом УК РФ законодатель впервые приводит определение убийства как умышленного причинения смерти другому человеку (ст. 105 УК РФ). Это краткое определение связано не только с юридическими, но и иными характеристиками убийства и потому требует глубокого анализа.
Прежде всего, убийство представляется таким деянием, которое прерывает, прекращает жизнь человека и причиняет смерть. Поэтому возникает необходимость определиться в содержании понятий жизни и смерти.
С позиции биологии жизнь человека включает в себя "обмен веществ с окружающей средой, в ходе которого организм как открытая система получает извне вещества, служащие строительным материалом, обеспечивающим его рост и развитие..."1 Очевидно, что отсутствие таких процессов свидетельствует и об отсутствии, прекращении жизни. Возникновение жизни связывают с началом физиологических родов. Поэтому посягательство на плод во время родового процесса, когда ребенок выходит из утробы матери и еще не начал самостоятельно жить, квалифицируется как убийство. Тем более является убийством посягательство на плод, отделившийся от утробы матери.
Началом самостоятельной жизни считают начало дыхания. Это свидетельствует о том, что ребенок родился живым. Попытку лишить жизни ребенка, родившегося мертвым, следует считать покушением на негодный объект.
Моментом окончания жизни и наступления биологической смерти большинство авторов признают не прекращение дыхания и сердцебиения, а начало необратимых процессов распада головного мозга и центральной нервной системы. Это положение нашло отражение в ст. 9 закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека" - "заключение о смерти дается на основе констатации необратимой гибели всего головного мозга (смерть мозга), установленной в соответствии с процедурой, утвержденной Министерством здравоохранения Российской Федерации"2.
Биологической смерти предшествует клиническая смерть, которая характеризуется прекращением дыхания и остановкой сердечной деятельности, нарастанием кислородного голодания всех органов и тканей, а затем и их гибелью. Своевременно оказанная медицинская помощь может иногда вернуть человека из состояния клинической смерти к жизни, поскольку, несмотря на отсутствие внешних признаков жизни, обменные процессы в организме человека сохраняются, хотя и на минимальном уровне. Клиническая смерть продолжается в течение пяти-шести минут, однако низкая температура тела (гипотермия) может ее несколько продлить3.
Приведенное положение имеет важное уголовно-правовое значение: в случае оживления организма потерпевшего, находившегося в состоянии клинической смерти после умышленных действий, направленных на лишение его жизни, все содеянное следует квалифицировать как покушение на убийство; умышленное лишение жизни человека, находящегося в состоянии клинической смерти, следует считать умышленным убийством; умышленные действия, направленные на убийство уже умершего, являются покушением на негодный объект.
Прекращение жизни может быть как в результате естественной, физиологической причины - от старости, так и в результате патологической, преждевременной смерти, вызванной болезнью или насильственными действиями. Насилие, причинившее смерть, - важный признак убийства1. Действительно, в подавляющем большинстве случаев убийство совершается посредством насилия. Однако, убийство может быть совершено и без насилия. Например, человеку, находящемуся в беспомощном состоянии, лицо, обязанное проявлять о нем заботу, не дает пить, есть, не оказывает помощь и т.п. с целью лишить жизни. Очевидно, насилия здесь нет, но такое поведение должно быть квалифицировано как убийство.
Причинение смерти самому себе - самоубийство не подлежит уголовно-правовой оценке, поскольку не является преступлением. История отечественного уголовного законодательства знает и другой подход в оценке самоубийства.
Воинские артикулы Петра I содержали норму, по которой человека, лишившего себя жизни, после смерти подвешивали за ноги. Надругательство над трупом, конечно, не является наказанием, не имеет предупредительного значения (какая угроза остановит человека, решившего умереть), оскорбляет нравственные чувства людей, создает иллюзию заботы о человеческой жизни и вместе с тем демонстрирует полное нежелание разобраться в обстоятельствах, толкающих на самоубийство. В ряде стран отношение к самоубийству было другим - не осуждение, а одобрение моральными и правовыми нормами (Япония).
"Уложение о наказаниях уголовных и исправительных" 1845 года относило самоубийство к преступлениям против жизни (ст. 1472-1476) и угрожало лишением завещательного распоряжения (завещания) самоубийцы всякой силы, т.е. завещание самоубийцы не имело никакого правового значения, и церковными карами. Еще современники этого Уложения справедливо отмечали, что такая мера никак не касалась самого умершего, зато серьезно ущемляла интересы других, ни в чем не повинных людей.
Ныне действующее уголовное законодательство России не предусматривает ответственности за самоубийство, однако для лиц, причастных к самоубийству, повлиявших на него своим поведением, действиями, поступками, уголовная ответственность не исключается. Сюда относятся случаи доведения лица до самоубийства или покушение на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего (ст. 110 УК РФ).
Подговор к самоубийству психически больных, других лиц, не способных понимать характер совершаемых действий, рассматривается как убийство или покушение на него и влечет для виновного ответственность на общих основаниях. В этом случае действия потерпевшего на лишение себя жизни направляются не собственной волей, а волей и сознанием виновного.
Значительный интерес представляет вопрос об оценке согласия потерпевшего на причинение ему вреда применительно к нашему исследованию - лишение его жизни. В научной литературе как современной, так и дореволюционной были высказаны различные мнения по этому вопросу.
Очень немногие авторы считали убийство с согласия потерпевшего ненаказуемым деянием. Подавляющее большинство ученых не признает убийство по согласию обстоятельством, исключающим преступность и наказуемость деяния, вместе с тем многие из них считают возможным смягчение ответственности, если это убийство совершено из сострадания к потерпевшему и с его согласия или по его просьбе (солдат убивает раненого товарища, врач лишает жизни безнадежно больного, чтобы прекратить его мучения)1.
Перечисленные теоретические подходы находили отражение и в законодательстве. Так, "Уложение о наказаниях уголовных и исправительных" в ст. 1475 убийство по согласию рассматривает как обыкновенное убийство. Уголовное Уложение 22 марта 1903 года в ст. 460 предусматривает более мягкое наказание за убийство, совершенное по настоянию убитого и из сострадания к нему. Совершенно иную оценку давал убийству по согласию Уголовный кодекс РСФСР 1922 года. В примечании к ст. 143 отмечалось, что убийство, совершенное по настоянию убитого, из чувства сострадания, не наказывалось. Через несколько месяцев после вступления в силу Уголовного кодекса 1922 года эта норма была отменена, и до настоящего времени в уголовном законодательстве даже не упоминалось согласие потерпевшего на лишение его жизни в качестве обстоятельства, влияющего на уголовную ответственность и наказание.
Однако в проекте нового Уголовного кодекса, подготовленного депутатами Государственной думы, предусматривалась уголовно-правовая оценка причинения смерти потерпевшему с его согласия. Ст. 106 проекта УК РФ гласит: "Лишение жизни из сострадания к потерпевшему (эвтаназия) в связи с его тяжелой неизлечимой болезнью и (или) непереносимыми физическими страданиями при условии его добровольного на то волеизъявления наказывается арестом на срок от четырех до шести месяцев или лишением свободы на срок до трех лет"2.
Примечательно, что в этой статье проекта речь идет не об убийстве, а о лишении жизни, причем при таких смягчающих обстоятельствах (сострадание к потерпевшему, его согласие на лишение жизни), которые определяют и сравнительно мягкое наказание.
Включение приведенной нормы в УК РФ необходимо вследствие ее социальной значимости, а также неадекватной уголовно-правовой оценки подобных случаев действующим уголовным законодательством. Случаи эвтаназии подпадают под признаки ч. 1 ст. 105 УК РФ (простое убийство), которая не учитывает всех особенностей лишения жизни с согласия потерпевшего и применительно к данному случаю содержит излишне суровую санкцию (от шести до пятнадцати лет лишения свободы). Кроме того, в ст. 45 Основ законодательства Российской Федерации "Об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 года указано: "Медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии - удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни.
Лицо, которое сознательно побуждает больного к эвтаназии и (или) осуществляет эвтаназию, несет уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации"1.
Приведенная норма непосредственно обращена к уголовному законодательству, которое тем не менее до сих пор не содержит нормы по этому вопросу.
Как уже отмечалось, важным признаком убийства является насилие. Однако в ряде случаев насилие причиняет смерть, но содеянное не должно рассматриваться как убийство. Это относится к случаю причинения смерти по неосторожности.
В указанном положении нашла отражение точка зрения М.Д. Шаргородского, высказанная им еще в 1948 году2 и которую автор последовательно отстаивал в более поздних работах. По его мнению, убийством следует называть только умышленное причинение смерти, поскольку убийство и неосторожное причинение смерти - это понятия разного качества3.
Такой подход и позиция авторов законопроекта представляются правильными, поскольку позволяют не только уточнить термины (хотя это тоже важно), но и дифференцировать в законодательстве и в судебной практике противоправное причинение смерти по степени общественной опасности - убийства и иные случаи противоправного причинения смерти. Это положение нашло отражение в новом Уголовном кодексе, где предусмотрена уголовная ответственность за причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ).
Противоправность - признак любого преступления, поэтому убийство - это противоправное причинение смерти другому человеку. В связи с этим нельзя считать убийством причинение смерти при правомерной необходимой обороне, приведение в исполнение судебного приговора к смертной казни, лишение жизни противника на войне. Во всех этих случаях отсутствует противоправность, а следовательно, и преступление.
В действующем уголовном законодательстве предусмотрены различные виды убийств: без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 105 УК), с отягчающими обстоятельствами (ч. 2 ст. 105 УК), убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК), совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК), при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК).
Из приведенного перечня четко усматриваются три вида убийства:
1) простое, то есть без отягчающих и смягчающих обстоятельств;
2) с отягчающими обстоятельствами, квалифицированное;
3) со смягчающими обстоятельствами, привилегированное.
Такая классификация, достаточно распространенная в настоящее время, едва ли не является общеупотребительной и берет свое начало еще в дореволюционной литературе1.
Из перечисленных видов убийств наиболее опасным является умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, исчерпывающий перечень которых из 27 названий содержится в 13 пунктах ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Очевидно, что эти отягчающие обстоятельства не плод воображения законодателя, они имеют место в реальной действительности и потому выступают в качестве квалифицирующих в конкретных составах умышленных убийств. Каждое имеет свои убийства и соответствующие юридически закрепленные отягчающие обстоятельства. Уже упоминавшееся Уложение о наказаниях содержало, например, такие отягчающие обстоятельства квалифицированного убийства, как убийство начальника или господина, хозяина или мастера, у которых виновный находился в услужении, работе или учении, человека, которому виновный был отдан на воспитание или содержание, убийство из засады, путем отравления и т.д. Примечательно, что к числу квалифицированных убийств, за которые предусматривались наказания в виде каторжных работ без срока, Уложение о наказаниях относило убийство отца или матери, родственников по восходящей или нисходящей линии, братьев и сестер, мужа и жены.
При совершении конкретного убийства может быть несколько отягчающих обстоятельств, указанных в ч. 2. ст. 105 УК РФ. Возникает вопрос, необходимо ли при квалификации указывать их все или достаточно сослаться на одно из них? Мнение о том, что перечислять в качестве квалифицирующих признаков все отягчающие обстоятельства необязательно, так как санкция в равной мере относится и к одному, и к совокупности отягчающих обстоятельств, нельзя признать правильным. Такая позиция уравнивает по степени общественной опасности умышленные убийства с одним и с несколькими отягчающими обстоятельствами, тогда как последние свидетельствуют о большей степени общественной опасности. Таким образом, при наличии нескольких отягчающих обстоятельств все они должны быть указаны при квалификации. Это позволит дифференцировать убийство по степени общественной опасности, а в каждом конкретном случае более полно ее устанавливать.
В научной литературе был поставлен вопрос о том, возможно ли любое сочетание обстоятельств, отягчающих умышленное убийство. Большинство ученых, исследовавших эту проблему, пришли к выводу, что каждое убийство совершается только по какому-либо одному мотиву или цели1. Эта позиция опирается на фундаментальные исследования классиков отечественной психологии А.Н. Леонтьева2, С.Л. Рубинштеина3, Д.Н. Узнадзе4 и поддерживается современными учеными-психологами, которые считают, что одно и то же поведение не может направляться несколькими мотивами, поскольку есть столько поведений, сколько и мотивов, иначе говоря, один мотив - одно поведение5.
В связи с этим следует признать правильной позицию С.В. Бородина в том, что любое сочетание отягчающих обстоятельств, указанных в 4.2 ст. 105 УК РФ, не допускается. Однако его утверждение, что нельзя квалифицировать убийство по совокупности пунктов "б", "з", "и", "к", "л" в любом их сочетании, поскольку они характеризуют мотив и цель действий виновного6, нельзя признать за абсолютное правило. Так, например, если умышленное убийство не может быть совершено одновременно из корыстных и хулиганских побуждений, то вполне допустимо сочетание корыстных побуждений и цели скрыть другое преступление. Например, убийство родственника, который заявил виновному о лишении его наследства по завещанию в связи с совершением виновным преступления и намерением потерпевшего заявить об этом в милицию. В данном случае виновный стремится к достижению двух результатов, и отношение к каждому из них связано со своим внутренним побуждением:
1) стремление скрыть ранее совершенное преступление;
2) корыстные побуждения, связанные с завладением наследства.
Это мнение разделяется и другими учеными. Так, В.В. Ераксин справедливо отмечает, что если при совершении убийства виновный руководствуется стремлением скрыть другое преступление и получить материальную выгоду, то содеянное следует квалифицировать по п.п. "3" и "к" ч. 2. ст. 105 УК РФ.
Практика Верховного суда РФ содержит немало примеров квалификации по совокупности отягчающих обстоятельств, предусмотренных, например, пунктами "б", "в", "з"1, п. "а", "г", "е", "ж", "з"2, п. "а", "г", "е", "з", "и"3, п. "б", "г", "е", "з"4, п. "а", "г", "е"5 ст. 102 УК РФ.
Другие отягчающие обстоятельства, указанные в пунктах "г", "д", "ж", "з", "и", "л", могут применяться в любом сочетании с определенными мотивами и целями6. Приведенные отягчающие обстоятельства аналогичны соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 нового УК РФ.
Примечательно, что С.В. Бородин, отклоняясь от своей позиции, допускает возможность совершения умышленного убийства по нескольким мотивам. "В тех случаях, когда при убийстве установлен не только корыстный мотив, но и мотив мести в связи с причиненным ущербом, преступление следует квалифицировать по п. "3" ч. 2 ст. 105 УК..."7
Действующее уголовное законодательство содержит новые квалифицирующие обстоятельства убийства в ч. 2. ст. 105 УК РФ.
1. Лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом заложника;
2. Совершенное группой лиц или организованной группой;
3. По найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом;
4. Сопряженное с насильственными действиями сексуального характера;
5. По мотиву религиозной ненависти или вражды;
6. В целях использования органов или тканей потерпевшего.
Оценки целого ряда квалифицирующих признаков (и следовательно, видов умышленных убийств), приведенные в юридической литературе, требуют уточнений, а иногда вызывают и серьезные возражения. Так, например, по мнению Т.О. Кошаевой, убийство, совершенное в результате разбойного нападения, вымогательства, не требует дополнительной квалификации по ст. ст. 162, 163, 209 УК РФ.
Такая позиция противоречит сложившейся судебной практике и постановлениям Пленума Верховного суда РФ, в которых содержатся четкие и принципиальные указания по этим вопросам. Приведем некоторые из них. "Если умышленное убийство совершено при разбойном нападении, содеянное подлежит квалифицировать по совокупности указанных преступлений..."1 "Вымогательство, сопряженное с умышленным убийством... должно квалифицироваться по совокупности преступлений"2.
"Судам следует иметь в виду, что ст. 209 УК РФ... не предусматривает ответственность за совершение членами банды в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем...лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ"3. Аналогичное положение содержалось в ныне утратившем силу постановлении Пленума Верховного суда РФ от 21 декабря 1993 года № 9 "О судебной практике по делам о бандитизме".
Неточным следует признать комментарий Т.О. Кошаевой умышленного убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. "м" ч. 2 ст. 105 УК РФ). Цель уже названа в законе и вопреки утверждению комментатора она некорыстная. Иное дело - мотив этого преступления, он может быть связан как с корыстными побуждениями, так и с иными - желанием спасти жизнь и здоровье человека, в судьбе которого виновный заинтересован, и т.д.
Исследование различных видов умышленных убийств свидетельствует о том, что принципиальные различия в оценках содержания новых отягчающих обстоятельств ч. 2 ст. 105 УК РФ приведут к серьезным затруднением в судебно-следственной практике при квалификации умышленных убийств. Для преодоления указанных трудностей необходимы с учетом нового законодательства руководящие разъяснения Пленума Верховного суда РФ по делам об умышленных убийствах.


В.Л. Попов, И.Н. Кременов

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ТРАНСПОРТНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО НОВОМУ УГОЛОВНОМУ КОДЕКСУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (1996 г.)

Уголовный кодекс Российской Федерации (1996 г.) предусматривает ответственность за транспортные преступления. Выделение на уровне родового объекта специальной главы 27 "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта" является вполне обоснованным. Однако, кроме этого, новый УК России предусмотрел ответственность за посягательства в сфере нормальной деятельности транспортных средств вне этой главы. Так, состав неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон) сформулирован в ст. 166 УК РФ, помещенной в главе 21 "Преступления против собственности", состав угона воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ) - в главе "Преступления против общественной безопасности". Правильность такого подхода законодателя к решению проблемы обособленности транспортных преступлений в системе УК в целом вызывает сомнение.
Транспортные преступления посягают на совокупность общественных отношений, содержанием которых выступает нормальная деятельность транспорта в сфере обеспечения его безопасного функционирования. Уголовный кодекс Российской Федерации законодательно закрепил виды транспорта, безопасную деятельность которых он охраняет. Это автомобильный, железнодорожный, воздушный, водный и трубопроводный транспорт. Специфика различных видов транспортных средств предполагает и различные формы их охраны, что отражено в нормах УК РФ.
Статья 263 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за нарушение правил безопасности управления и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта. По общему правилу такие нарушения влекут дисциплинарную ответственность. Уголовная ответственность наступает лишь при условии, если такие деяния повлекли причинение по неосторожности тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека либо причинение крупного ущерба (ч. 1) или смерть двух и более лиц (ч. 3 ст. 263 УК РФ). В законе прямо указан субъект преступления. Им может быть только лицо, которое в силу выполняемой работы или занимаемой должности было обязано соблюдать эти правила. К этим лицам относятся только работники железнодорожного, воздушного или водного транспорта. В случае, если действующие на этих видах транспорта правила безопасности движения нарушаются иными лицами, ответственность наступает по ст. ст. 267, 268 УК РФ за приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения или нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта.
Учитывая общественную опасность и высокую распространенность нарушения анализируемых правил в сфере функционирования автомобильного транспорта, законодатель выделил специальную норму, в которой предусмотрел уголовную ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ст. 264 УК РСФСР). Ответственность такая наступает при управлении автомобилем, трамваем либо другим механическим средством. В примечании к ст. 264 УК дается понятие последних, к которым относятся троллейбус, трактор, иные самоходные машины, мотоциклы и иные механические транспортные средства. Думается, что редакция примечания несколько некорректна: "Под другими механическими транспортными средствами понимаются...и иные механические транспортные средства" (тавтология). Согласно правилам дорожного движения (п. 1. 2) к ним относятся транспортные средства, кроме мопеда, приводимые в движение двигателем1. Как и при нарушении правил безопасности на железнодорожном, водном и воздушном транспорте ответственность по настоящей статье наступает в случае причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека, крупного ущерба, смерти одного или более лиц. В целом преступление считается совершенным по неосторожности.
Одной из причин наступления тяжких последствий при дорожно-транспортных происшествиях остается оставление места ДТП. Так, в 1994 г. по вине водителей транспортных средств произошли 129 904 происшествия. Из них по вине водителей, скрывшихся с места происшествия, - 15 920. Погибло 2 932 человека и 14 296 человек было ранено1.
В 1995 г. на территории Калининградской области совершено 806 ДТП (за 9 месяцев 1996 г. - 770). Погибло в 1996 г. - 189 человек, ранено - 884 человека. Соответственно за 9 месяцев 1996 г. - 124 и 883 человека.
Учитывая эту тенденцию, в УК РФ введена норма, предусматривающая ответственность за оставление места дорожно-транспортного происшествия (ст. 265 УК), являющаяся специальной по отношению к общей (ст. 125 - оставление в опасности). Такая ответственность наступает в случае наличия последствий, предусмотренных ст. 264 УК РФ. Преступление считается умышленным. Субъектом преступления является лицо, управляющее транспортным средством и, кроме того, нарушившее правила дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.
Уголовную ответственность за нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта, помимо водителей, работников железнодорожного, водного, воздушного транспорта несут также и иные лица, вовлеченные в сферу участия движения. Закон (ст. 268 УК РФ) четко называет их. Ими могут быть пассажиры, пешеходы или другие участники движения (кроме лиц, указанных в ст. ст. 263 и 264 УК РФ). Диспозиция нормы сконструирована как бланкетная. Поэтому при характеристике общественно опасного деяния необходимо установить нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта. Такое нарушение может быть совершено как в активной форме деяния (действии), например, переход улицы в неположенном месте, так и в пассивной форме (бездействии), например, при недосмотре владельца гужевого транспорта за лошадью, создавшей угрозу безопасности нормальной работе транспорта. Кроме того, надо выяснить, какое конкретное правило безопасности движения или эксплуатации транспортных средств нарушено и могло ли это нарушение повлечь за собой причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека, а также смерть одного или более лиц.
Преступление в целом, исходя из психического отношения к наступлению указанных в законе последствий, является неосторожным. Хотя само нарушение может быть умышленным.
В 1993 г. в УК РСФСР была введена норма, предусматривающая ответственность за повреждение трубопроводов (ст. 861 УК). Впервые законодатель привел в соответствие понятие транспорта в уголовном праве и аналогичную дефиницию в единой транспортной системе России. Новый УК России в ст. 269 также устанавливает уголовную ответственность за нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов.
Объектом данного преступления является нормальная деятельность трубопроводного транспорта в сфере обеспечения его безопасности. Дополнительным объектом выступают общественные отношения, содержанием которых является жизнь и здоровье человека, а также собственность.
Ответственность за нарушение правил безопасности наступает по ст. 269 УК РФ только в сфере деятельности магистральных трубопроводов, к которым относятся не любые нефте-, газопроводы, а лишь такие, по которым нефть или газ от места добычи или производства подаются к городам, населенным пунктам или промышленным предприятиям2. Различные трубопроводы мелкого хозяйственного или бытового назначения, например, используемые для подачи газа в жилые дома, городские теплоцентрали и т.п., не охватываются понятием "магистральных", а поэтому находятся за рамками действия ст. 269 УК РФ. Кроме того, понятие трубопроводов включает в себя не только нефте-, газопроводы и нефтепродуктоводы, но и различные углепроводы, трубопроводный контейнерный пневмотранспорт, другие пульпопроводы.
Объективная сторона преступления состоит в нарушении различных правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте трубопроводов. Учитывая бланкетный характер диспозиции нормы, эти правила конкретизируются в различных ведомственных приказах, положениях и инструкциях. Состав преступления сконструирован как материальный. В связи с этим уголовная ответственность наступает лишь при наличии общественно опасных последствий деяния. Это причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека либо причинение крупного ущерба (ч. 1 ст. 269 УК РФ); причинение смерти человеку (ч. 2), а также наступление гибели двух или более лиц (ч. 3 ст. 269 УК РФ).
Крупным следует считать ущерб, в пятьсот раз превышающий минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.
Закон прямо указывает на психическое отношение лица, совершившего деяние, к наступлению последствий в форме неосторожности.
Субъектом преступления выступают физические вменяемые лица, достигшие ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста.
Статья 270 УК РФ предусматривает ответственность за неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие на море или ином водном пути, т.е. за его пассивное поведение (бездействие). Субъектом преступления закон прямо называет только капитана морского или речного судна, а не иных должностных лиц. Ответственность наступает лишь тогда, когда помощь могла быть оказана капитаном без серьезной опасности для своего судна, его экипажа и пассажиров. Серьезность опасности оценивается исходя из конкретных обстоятельств дела.
В заключение главы 27 УК РФ сформулирован состав нарушения правил международных полетов, предусматривающих ответственность за несоблюдение указанных в разрешении маршрутов, мест посадки, воздушных ворот, высоты полета или иное нарушение правил международных полетов. Международным полетом признается всякий полет, при котором воздушное судно пересекает государственную границу Российской Федерации. Преступление может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности. Субъектом данного преступления выступают пилоты воздушных судов, а также иные лица, по роду своей деятельности обязанные соблюдать анализируемые правила.
Составы угона международного, водного, воздушного, автомототранспорта не входят по новому УК РФ в систему преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта (гл. 27). Однако такие деяния, на наш взгляд, также относятся к транспортным преступлениям, родовым объектом которых в целом выступает общественная безопасность, хотя в главу 24 УК РФ "Преступления против общественной безопасности" законодатель включил лишь состав угона судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК). Родовым объектом угона автотранспорта законодатель признал общественные отношения, содержанием которых выступает собственность, поместив этот состав преступления в главу 21 УК РФ.
Статья 166 УК РФ предусматривает ответственность за угон автотранспортных средств, к которым относятся автомобиль, трактор, троллейбус, трамвай, мотоцикл, а также иные самоходные машины и другие механические транспортные средства.
Под угоном законодатель понимает неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ч. 1 ст. 166 УК РФ). Более полно, на наш взгляд, угон транспортных средств следует определить как противоправное умышленное, тайное или открытое завладение транспортным средством с целью поездки на нем и реализации этой цели.
Угон считается оконченным преступлением с момента поездки на транспортном средстве. Под поездкой следует понимать передвижение транспортного средства в пространстве под влиянием энергии своего двигателя1. Если лицо завладело транспортным средством, однако не смогло осуществить поездку на нем, содеянное квалифицируется по ст. ст. 30 и 166 УК РФ как покушение на угон. Аналогично квалифицируются и такие деяния виновных, когда транспорт перемещается с помощью буксировки, подталкивания, с использованием рельефных особенностей местности и т.п., то есть без применения энергии двигателя.
Угон характеризуется прямым умыслом и отсутствием у виновного цели хищения транспорта.
Отягчающими обстоятельствами при угоне автомобиля или иных транспортных средств выступает совершение таких деяний:
1) группой лиц по предварительному сговору, когда в нем участвуют лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления;
2) неоднократно;
3) с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, под которым понимается нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, не повлекших кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, ограничения свободы и т.п.;
4) совершение организованной группой, т.е. устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения угона;
5) причинившее крупный ущерб, в 500 раз превышающий минимальный размер оплаты, установленный законодательством РФ;
6) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, т.е. с причинением (угрозой) тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью.
Статья 211 УК РФ формулирует признаки состава преступления, предусматривающего ответственность за угон воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава. Предметом данного преступления выступают локомотивы, самодвижущиеся железнодорожные единицы, вагоны, морские и речные суда. На воздушном транспорте - это самолеты, вертолеты, планеры, дирижабли и другие летательные аппараты. Согласно Воздушному кодексу воздушным судном признается летательный аппарат, поддерживаемый в атмосфере за счет его взаимодействия с воздухом, отличного от взаимодействия с воздухом, отраженным от земной поверхности1.
Под угоном понимается завладение воздушным, железнодорожным, водным транспортом и осуществление на них поездки, полета, плавания.
Захват может предполагать насилие, не опасное для жизни или здоровья граждан.
Оконченным преступление считается не только, когда произошел угон, но и с момента захвата судна или состава в целях угона.
Преступление может быть совершено только с прямым умыслом лицом, достигшим шестнадцатилетнего возраста.
В качестве отягчающих ответственность закон предусматривает ряд обстоятельств, а именно, когда анализируемые деяния совершены:
1) группой лиц по предварительному сговору;
2) неоднократно;
3) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия;
4) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;
5) организованной группой,
а также повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия. К иным тяжким последствиям можно отнести длительное нарушение нормальной деятельности транспорта, крупный материальный ущерб, причинение здоровью многих людей тяжкого или средней тяжести вреда и т.п.
В целом в новом Уголовном кодексе Российской Федерации (1996 г.) законодатель, основываясь на правовых разработках последних лет различных коллективов научных и практических работников, учел качественные изменения в структуре, динамике транспортных преступлений, что в целом должно оказать положительное влияние на их предупреждение.
М.П. Некрасова

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА
НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ

Органы государства всегда создаются для какой-либо конкретной деятельности и наделяются для ее осуществления определенными правами и обязанностями. Именно совокупность полномочий прокурора в сочетании с установленной законом сферой их применения и составляет существо компетенции прокурора2. Как указывает В.М. Зезюлин, элементами компетенции могут быть только правовые категории, т.е. не сами функции того или иного органа, а право и обязанность их осуществлять3. Из сказанного вытекает, что прокуратура вмешивается не во всякие общественные явления, а лишь в те, которые урегулированы правом; вторгается не в помыслы и чувства людей, а в их юридически значимые действия; и, наконец, прокурорская компетенция касается деятельности определенного круга физических и юридических лиц. Применительно к сфере уголовного преследования можно говорить, таким образом, что элементами компетенции являются такие закрепленные в законе полномочия прокуроров, которыми определяются:
- во-первых, вопросы, по которым они вправе принимать решения или участвовать в их решении (предмет их ведения);
- во-вторых, форма осуществления их полномочий (очевидно, определяется еще и возможностью прокурора лично разрешать возникающие вопросы, используя властные полномочия, или ограниченной только надзорными формами - протестами, представлениями, ходатайствами);
- в-третьих, объекты, которые подвергаются воздействию прокуроров при осуществлении ими функции уголовного преследования (уместно разделить на органы, производящие предварительное расследование, суд и иных участников процесса);
- в-четвертых, пределы полномочий прокурора.
Понятно, что при этом все элементы компетенции прокурора тесно связаны между собой и не могут существовать отдельно друг от друга. Поэтому, определяя пределы полномочий прокурора, т.е. очерчивая границы того круга органов и лиц и сфер их деятельности, на которые прокурор может распространять свое властное влияние при осуществлении им уголовного преследования, мы вместе с тем не можем не упомянуть, какие же вопросы он может разрешить при этом и каким образом это сделать. Таким образом, рассматривая ныне закрепленные в законе полномочия прокурора и выдвигая предложения по их совершенствованию, мы с неизбежностью коснемся всех вышеуказанных элементов такого понятия, как компетенция прокурора.
Но начинать такой анализ необходимо, конечно же, с взаимоотношений двух главных государственных органов, действующих в досудебных стадиях уголовного процесса - органов расследования и прокуратуры. С редким единодушием поддерживается идея не только выделения следственного аппарата из прокуратуры, но и из органов МВД с созданием вневедомственного следственного комитета, что явилось бы наиболее реальной гарантией действительной процессуальной независимости следователя, которая ему необходима ничуть не меньше, чем судье.
"Если согласиться с тем, - отмечает Л. Карнеева, - что в прокуратуре следствие сращивается с надзором, в органах внутренних дел следствие не просто сращивается, а подавляется оперативными аппаратами, занимающими в этом ведомстве, являющемся прежде всего органом дознания, главенствующее место"1.
Представляется очевидным, что ни защитник, допущенный с момента задержания подозреваемого или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения, ни присяжные заседатели вместо народных не обеспечат соблюдения и торжества законности в осуществлении правосудия до тех пор, пока не будет должного порядка в предварительном расследовании, в то время как "создание комитета позволило бы говорить о возникновении в нашей стране действительной триады: суд, прокуратура, следствие"1. Конечно, сути и целям предлагаемой концепции больше отвечал бы институт следственного судьи, подчиненного следственным органам, но нужно учитывать, что нельзя сразу и легко перейти к опробованному десятилетиями опыту других стран либо вернуться к собственному опыту вековой давности.
Тем не менее, кажется очевидным, что уже сейчас необходимо значительно расширить контроль суда за производством предварительного расследования. Именно суд должен разрешать жалобы участников процесса на действия и решения органов уголовного преследования в досудебном производстве, а также жалобы на действия и решения следственных органов, от кого бы жалобы ни исходили - от прокурора либо иных участников процесса.
Таким образом, на суд ляжет и разрешение разногласий между следователем и прокурором по наиболее принципиальным вопросам расследования, оформленных не только в жалобах и ходатайствах прокурора, но и в аналогичных документах самих следователей на указания прокурора. Естественно, что решения суда первой инстанции (или специального судебного органа по надзору за следствием) при производстве предварительного следствия должны иметь статус окончательных, и их дальнейшее обжалование должно иметь место уже только при производстве в суде первой инстанции. Такой порядок усилит и ответственность самих судебных органов за качество принимаемых решений, ибо отмена при судебном разбирательстве этих решений с возможным возвращением дела на дополнительное расследование (с неизбежным затягиванием сроков прохождения дел) будет означать резкий минус в работе должностных лиц судебных органов со всеми вытекающими отсюда последствиями.
В случае принятия такого порядка обжалования необходимо соответствующим образом изменить и главу 19 действующего УПК Российской Федерации (в частности, ст. ст. 218-220), с сохранением, однако, указания на то, что "принесение жалобы впредь до ее разрешения не приостанавливает приведение в исполнение обжалуемого действия, если этого не найдут нужным сделать соответствующее лицо, производящее дознание, следователь или прокурор" (ч. 3 ст. 218 УПК РФ).
Здесь мы вплотную подходим к еще одному важнейшему институту правового регулирования полномочий прокурора на предварительном следствии, а именно: полномочий по взаимоотношению ее со следственными органами. До сих пор еще не утихли среди ученых-правоведов споры о том, является ли прокурор "процессуальным руководителем" следователя на предварительном следствии. От такой точки зрения не отказались, в частности, Г.И. Скаредев, В. Клочков, В. Рябцев1. И все же большинство ученых исходит из положения, очень четко и лаконично высказанного В.Т. Томиным: "...начальник нужен следователю - должностному лицу. Следователю - участнику процесса начальник вреден. Процессуальные отношения не должны уподобляться отношениям типа "начальник - подчиненный"2. Ю.А. Березин также подчеркивает, что "признание за прокурором права процессуального руководства следствием поставило бы под сомнение положение закона о процессуальной самостоятельности следователя и возложило бы на прокурора ответственность не только за осуществление им своих непосредственных функций, но и за организацию работы не подчиненных ему следователей"3.
Следственная практика, к сожалению, изобилует примерами, когда провалы в раскрытии и расследовании преступлений объяснялись именно отсутствием взаимопонимания и делового сотрудничества между прокурором и следователем4. Исходя из этого прокурор не должен руководить процессуальной деятельностью следователя. В противном случае лишается смысла указание закона (ст. 127 УПК РФ) о том, что при производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно, за исключением тех случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение. Поэтому следует признать справедливость утверждения Ю.А. Березина о том, что "прокурором должна быть предоставлена следователю полная свобода действий, когда бы он чувствовал себя хозяином положения, был уверен, что ему доверяют"5.
Возвращаясь к полномочиям прокурора, закрепленным в ст. 211 УПК РФ, следует сказать о необходимости сохранения, прежде всего, права давать следователю предложения о производстве следственных действий, требовать от него дополнения предварительного следствия. При этом необходимо разграничивать полномочия прокурора по степени их обязательности для следователя. Прокурор должен иметь право давать обязательные для исполнения письменные указания о расследовании преступлений, об изменении или отмене меры пресечения, о розыске лиц, совершивших преступления.
Кроме того, целесообразно сохранить и п. 1 ст. 211 УПК РФ в его нынешней редакции с правом прокурора "требовать от органов дознания и предварительного следствия для проверки уголовные дела, документы, материалы и иные сведения о совершенных преступлениях, ходе дознания, предварительного следствия и установления лиц, совершивших преступления". Все эти полномочия прокурора нужны ему, прежде всего, для раскрытия преступлений и изобличения виновных, т.е. для самого прямого и непосредственного выполнения им своей функции в уголовном процессе - уголовного преследования, а потому и должны носить властно-распорядительный характер.
Что же касается предложений о производстве отдельных следственных действий, избрании меры пресечения, квалификации преступления, то эти полномочия прокурора должны носить рекомендательный характер. Хотя они также связаны с поддержанием обвинения, придание им обязательного характера резко ограничило бы процессуальную самостоятельность следователя, а потому является неприемлемым.
Кроме того, дача указаний по уголовному делу, связанных с раскрытием преступлений, розыском лиц, уклоняющихся от следствия и суда, требует наличия у прокурора высокой профессиональной подготовленности. Между тем, как справедливо замечает В.Д. Ломовский, прокурор "не специалист в области предварительного расследования и нельзя требовать от него одинаково глубоких знаний в области надзора за точным и единообразным исполнением законов и в предварительном расследовании уголовных дел. Эти виды деятельности не уступают друг другу по сложности ... и прокуроры не в состоянии в полной мере заменить специалиста в этой области - следователя..."1.
Казалось бы, по вышеизложенным соображениям вряд ли обоснованно представление прокурору права производить предварительное расследование уголовного дела. Действительно, прокурор-следователь соединяет в одном лице не только разные профессии, но и различные государственные органы, а также разнородные функции. Их объединение неприемлемо также с позиций научной организации труда прокуроров и отграничения уголовного преследования с его обвинительной направленностью от объективного и независимого предварительного расследования.
И тем не менее на данном этапе развития предварительного следствия имеет смысл сохранить право прокурора самостоятельно производить предварительное расследование. Во-первых, институт прокурорского расследования может быть полезен в случаях совершения преступлений работниками правоохранительных органов, в том числе и самой прокуратуры. Во-вторых, за прокурором целесообразно закрепить на какое-то время право проводить параллельное следственным органам расследование - в том случае, когда кажущиеся недостатки или нарушения закона в деятельности следователей настолько серьезны, что ставят под сомнение объективность, всесторонность и полноту всего проводимого следствия, а устранить их обычным путем не удается, либо это требует длительного времени, за которое следы преступления могут быть утеряны, а преступник может надежно скрыться. И, наконец, в-третьих, прокурор может не передавать после возбуждения какое-либо дело следователю, а произвести по нему расследование сам - в случае, если он считает, что таким образом лучше будет осуществлена функция обвинения.
Что же касается участия прокурора в следственном действии, то прокурор должен иметь право присутствовать при его проведении, имея своей целью прежде всего надзор за законностью его проведения. Конечно, такое присутствие должно иметь место при наличии определенных предпосылок. Т.А. Джакели приводит их достаточно полный перечень:
"а) наличие данных о необъективности проводимого расследования (сведения по этому поводу прокурор может получить в результате личного ознакомления со следственным производством, заслушивания сообщений следователя, из жалоб обвиняемого и других лиц и т.д.);
б) следственный характер самого следственного действия;
в) проведение следственного действия молодым следователем, не имеющим достаточного опыта расследования"1.
Следует согласиться с приведенным перечнем, так как присутствие прокурора при производстве следственных действий в иных случаях следует расценивать как вмешательство в деятельность следователя, ограничивающее его процессуальную самостоятельность.
Представляется, что отрицательно влияет на ход и результаты расследования уголовных дел и такое закрепленное ныне в законе положение, когда прокурор по собственному усмотрению изымает и передает от следователя к следователю уголовные дела (п. 9 ст. 211 УПК РФ). И если правомерность передачи прокурором дела от органа дознания следователю не вызывает сомнения в виду разной подследственности дел и в целях более качественного расследования, то передача дел внутри следственного органа является вторжением в сферу компетенции руководства следственного аппарата, подрывает независимость предварительного следствия, а поэтому является неприемлемой.
В этом же смысле должно рассматриваться правило п. 10 ст. 211 УПК РФ. Прокурор должен своей властью отстранить от расследования лицо, производящее дознание, или следователя даже в случае нарушения ими закона при расследовании дела - вне рамок приведенной выше процедуры, учитывающей процессуальную независимость следователя и необходимость тщательной и объективной проверки имеющихся сведений о допущенных нарушениях. О правильности этой мысли говорит и свидетельство М.Н. Маршунова о практике фактического разгрома следственных групп, чья деятельность по тем или иным причинам вызывала неудовольствие у руководства1. Будущее законодательство о правовом статусе следователя должно предусмотреть условия и порядок отстранения следователя от выполнения им своих служебных обязанностей полностью или по конкретному делу. Что касается прокурора, то за ним следовало бы сохранить право возбудить в необходимых случаях соответствующее производство (дисциплинарное, уголовное) и затем ходатайствовать об отстранении следователя перед компетентным должностным лицом либо соответствующим органом.


В.П. Нажимов, А.В. Расторопина

В ОЖИДАНИИ НОВОГО УПК

К концу 80-х годов пришла к полному своему банкротству экономическая и политическая система так называемого "реального социализма", который в действительности был ни чем иным как "номенклатурным государственным капитализмом с порабощением трудящихся, "раем" для бюрократов и самодержавием их вождей"2.
Прежде всего оказалось полностью неэффективным само "социалистическое производство", которое не имело никакого естественного стимула к своему существованию и развитию и потому держалось только с помощью массового применения принуждения (насилия) к своим работникам. Обеспечение принуждения, внушение страха перед его жестокостью, а также утверждение идеологии обмана и самовосхваления - все это было сущностью политической и правовой системы нашего "социалистического" государства. Понятно, что важное значение в этих условиях приобретали специальные карательные органы (ВЧК - ОГПУ - МГБ - КГБ) и правоприменительные органы (милиция, прокуратура и суд), стоявшие на защите обанкротившегося "реального социализма". И потому банкротство его экономической и политической системы породило кризис доверия к праву и правоприменительным органам. По данным ВЦИОМ, весной 1990 года правоприменительные органы пользовались "наименьшим доверием народа наряду с комсомолом, министерствами и профсоюзами"3. Создавшиеся условия порождали необходимость коренных экономических и политических преобразований, которые следовало проводить быстро и решительно, используя при этом демократические и правовые инструменты. Именно поэтому мы считаем обоснованным и своевременным высказывание одного из авторов в адрес руководителей соответствующих органов верховной власти в августе 1991 года: "Органы Верховной власти России совершат две большие ошибки с негативными последствиями, если, во-первых, не создадут Высокий Суд и не проведут судебный процесс по обвинению правящей партии, Правительства и НКВД-КГБ в геноциде и бесчеловечности, и, во-вторых, не проведут выборы Учредительного Собрания для обсуждения и принятия Конституции с последующим утверждением путем референдума"1. К большому сожалению, победившие в августе 1991 г. демократы оказались, на наш взгляд, не готовыми к решительным действиям подобного рода и упустили благоприятную возможность, а в результате получили соответствующие негативные последствия. Бюрократические элементы в органах власти и в сохранившихся организациях КПСС воспользовались предоставившимся временем и, использовав все возможные способы и приемы борьбы против демократических преобразований2, сумели свести их к минимуму, а к нынешнему времени даже поставили страну в условия, сохраняющие возможность полного бюрократического реванша под большевистскими и националистическими лозунгами3.
Впрочем, вполне вероятно и наблюдающееся постепенное бюрократическое перерождение нынешней государственной власти Россия под лозунгами "укрепления государственности" и "великодержавности".
Банкротство системы "реального социализма" сделало необходимым проведение основательной судебной реформы. В этом отношении вскоре после победы над ГКЧП юристы - демократы были более расторопными и, не теряя времени, уже 21 октября 1991 года представили свою концепцию демократической судебной реформы, которая буквально сходу, уже 24 октября 1991 г., была полностью одобрена Постановлением Верховного Совета РСФСР4. Это лишний раз свидетельствует о том, что в тот период могли бы осуществляться и другие, еще более значимые свершения, включая судебный процесс против обанкротившейся власти КПСС и создание через Учредительное Собрание подлинно демократической Конституции. Но время и поступательный темп демократизации были бездарно потеряны, что тут же сказалось и на судьбе намеченной демократической судебной реформы - ее проведение все более тормозилось и откладывалось.
После многократного откладывания, только 16 июня 1993 года был принят закон Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в закон "О судопроизводстве РСФСР", Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях", в котором предусматривалось введение суда присяжных. Совсем не случайно этот закон имеет такое неудобоваримое длинное название, которым как бы показывается, что введение суда присяжных в России - это рядовой, проходной вопрос, которому не следует придавать особого значения.
А главное, в законе устанавливается сложная альтернативная подсудность уголовных дел суду присяжных, и к тому же он вводится в действие лишь в немногих регионах России. Можно сказать, что он пока не играет почти никакой роли в осуществлении правосудия. По статистическим данным, количество рассмотренных судами присяжных уголовных дел далеко не достигает даже 1%. Закон имеет и другие существенные недостатки1, которые должны быть устранены в новом УПК. Несмотря на то, что в нашей юридической литературе уже имеются возражения против реализации концепции судебной реформы и введения суда присяжных2, можно надеяться, что ряд важнейших ее положений и, в частности, введение повсеместного суда присяжных для рассмотрения уголовных дел с тяжким обвинением будет реализовано в новом Уголовно-процессуальном кодексе.
Основанием для такого утверждения служит Конституция Российской Федерации (см. статьи 20, 47 и 123), которая учла, наконец, преимущества этой формы суда исторического, политического, морального и психологического характера, о которых говорилось в нашей юридической литературе в течение долгого времени, начиная с 1957 года. Как история, так и нынешняя действительность убедительно подтверждают, что любая реальная демократия (рабовладельческая, феодальная, буржуазная) не могла обойтись без использования в осуществлении правосудия суда присяжных3. К тому же нельзя забывать, что и полувековой опыт деятельности суда присяжных в России (1864-1917 гг.) был весьма успешным4.
Во всех трех известных нам опубликованных проектах, включая последний, подготовленный большим коллективом специалистов под руководством Министерства юстиции Российской Федерации, предусматривается производство в суде присяжных по уголовным делам о тяжких преступлениях. Предложены два варианта подсудности уголовных дел суду присяжных:
1) подсудны уголовные дела о преступлениях исключительной тяжести (с наказанием в виде пожизненного заключения или смертной казни);
2) подсудны, кроме указанных выше, также дела об особо тяжких преступлениях (с наказанием в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет).
По нашему мнению, заслуживает поддержки и принятия именно второй вариант, поскольку лишь в этом случае деятельность суда присяжных будет иметь необходимое общественное значение и сыграет свою благоприятную роль в осуществлении правосудия. Было бы даже оправданным еще большее расширение подсудности дел суду присяжных (например, о всех преступлениях с наказанием свыше пяти лет лишения свободы), что сделало бы работу суда присяжных нормальным, а не экзотическом явлением в осуществлении правосудия. К тому же в этом случае были бы приемлемы все предложенные варианты количества присяжных при рассмотрении уголовных дел: двенадцать - по делам исключительной тяжести с наказанием в виде пожизненного заключения или смертной казни; девять - по делам об особо тяжких преступлениях с наказанием свыше десяти лет лишения свободы; семь - по делам о тяжких преступлениях с наказанием свыше пяти лет лишения свободы. Такая дифференциация в полной мере соответствовала бы различиям в общественном значении этих трех категорий уголовных дел.
В проектах Уголовно-процессуального кодекса просматривается положительное отношение к принципу такой дифференциации - в них предусмотрено производство по делам, подсудным мировому судье, т.е. по делам, не представляющим большой общественной опасности, включая дела частного обвинения.
По нашему мнению, подсудность дел мировому судье целесообразно было бы расширить по сравнению с предложенной в проектах УПК, например, передать в его подсудность все дела с предусмотренным наказанием до одного или даже двух лет лишения свободы. В этом случае отпала бы необходимость выделять в отдельную категорию дела, подсудные единоличному судье районного (окружного) суда, что представляется вполне логичным, поскольку и в том и в другом случае предусматривается рассмотрение дела судьей единолично и при сходном процессуальном режиме.
Большим достоинством проекта УПК Министерства юстиции следует признать разработку специальной главы о порядке производства по уголовным делам юридических лиц (глава 48). В связи с этим надо заметить, что для нашей страны по-прежнему остаются актуальными предложения о принятии специального закона (с проведением затем соответствующего судебного процесса) о политической и исторической уголовной ответственности политических организаций и государственных органов, а так же их руководителей, за совершение массовых преступлений геноцида и бесчеловечности, не имеющих сроков давности1.
В то же время представляется более обоснованной и правильной позиция авторов проекта НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, сохраняющих стадию уголовного процесса и ее название - предание суду, поскольку сужение ее задач назначением дела к слушанию ведет к утрате ее важных проверочных функций фильтра, не пропускающего в последующие стадии плохо расследованные или не имеющие судебной перспективы уголовные дела. Кстати, этот проект отличается компактностью и хорошо продуманной системой расположения своих глав и разделов.
В представленных проектах УПК, хотя и в разной мере, предусмотрено дальнейшее развитие состязательности, усиление процессуальных прав потерпевших и реализация некоторых других предложений по дальнейшему развитию и совершенствованию уголовного процесса1.
Безусловным совершенствованием уголовно-процессуальной деятельности, по нашему мнению, будут предусмотренные в проектах УПК апелляционная и кассационная формы обжалования и пересмотра приговоров, которые могут использоваться в зависимости от содержания жалоб и характера допущенных нарушений. Этим будет обеспечена более быстрая и глубокая проверка не только законности, но и обоснованности, а также справедливости вынесенного приговора. Как и в других подобных случаях, объявление апелляции буржуазной и потому недопустимой формой пересмотра приговоров было необоснованным идеологическим измышлением, мешавшим осуществлению правосудия. Разумеется, каждый из представленных проектов не лишен отдельных как индивидуальных, так и общих недостатков, которые могут и, будем надеяться, будут устранены при прохождении их в Комитетах и в Государственной думе.
Хотелось бы, например, увидеть более смелое использование в нашем уголовном процессе элементов концепций уголовного иска и общегражданского обвинения, а также более четкого разграничения между судебной и другими функциями государства с использованием в этом отношении положительного французского опыта. Например, осуществление дознания судебной полицией, расследования следственными судьями, предание суду обвинительными камерами (следственные суды 2-й инстанции), индивидуализация отбывания наказания и исправления при активном участии судей по исполнению приговоров. Не лишним было бы и составление по делам о серьезных преступлениях двух раздельных производств: следственное - о преступлении (оно остается в суде) и персональное - о личности обвиняемого (оно следует за осужденным для использования в процессе отбывания наказания и реабилитации). Конечно, содержание уголовно-процессуального законодательства, как и деятельность по его реализации, находятся в прямой зависимости от успехов в демократизации общества и построении правового государства, но нельзя отрицать и обратного влияния уголовно-процессуального законодательства и судебной практики на развитие общества и государства.
Вследствие этого длительная задержка принятия нового Уголовно-процессуального кодекса нашими законодательными органами представляется неоправданной и мешающей осуществлению намеченной демократической судебной реформы. Известно, что именно принятие нового уголовно-процессуального законодательства признается важнейшим актом реальной судебной реформы, когда бы и где бы она ни проводилась.


С.В. Шенеберг

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ МЕРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕСПРИСТРАСТНОСТИ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ПРИ ОТБОРЕ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ В СУДЕ

Одним из главнейших преимуществ суда присяжных по сравнению с другими формами разрешения уголовных дел является достаточно высокий уровень его беспристрастности, продиктованный тем, что присяжные, не будучи профессиональными судьями, свободны от внутренних психологических установок, свойственных специалистам, над ними не тяготеет "груз прошлого", одним из видов которого является взгляд на подсудимого как на преступника.
Вместе с тем на беспристрастность присяжных заседателей при разрешении конкретного уголовного дела все же могут влиять как внутренние (мировоззренческие), так и внешние (например, сформировавшееся общественное мнение о виновности обвиняемого) факторы, которые мешают им непредвзято оценить исследуемые в судебном заседании обстоятельства дела.
Поэтому законодатель предусмотрел целый ряд процессуальных мер, обеспечивающих беспристрастность присяжного заседателя, значение которых особенно велико в современных российских условиях, когда эмоции населения взвинчены до предела экономическими трудностями и разгулом преступности.
Важное место среди них занимают меры, применяемые при отборе присяжных заседателей в суде, использование которых имеет цель - сформировать такую коллегию присяжных заседателей, которая была бы способна вынести справедливый вердикт.
Согласно ч. 7 ст. 80 закона РСФСР "О судопроизводстве РСФСР" в ходе отбора присяжных заседателей председательствующий в судебном заседании обязан освободить от участия в осуществлении правосудия по конкретному делу тех лиц, чья объективность вызывает обоснованные сомнения вследствие оказанного на них незаконного воздействия, наличия у них предвзятого мнения, знания ими обстоятельств дела, подлежащего рассмотрению, из непроцессуальных источников или по иным причинам.
Незаконное воздействие может выразиться в угрозах, увещеваниях, попытках подкупа, обещаниях лиц, заинтересованных в исходе дела. Предвзятое мнение может сложиться в результате религиозных убеждений, политических взглядов, жизненного опыта, профессиональной или национальной принадлежности. Информированность присяжного заседателя о преступлении из непроцессуальных источников может быть основанием для его отвода в том случае, когда она способна повлиять на внутреннее убеждение и не ограничивается знанием общеизвестного факта совершения преступления1.
Для объективного решения вопроса об освобождении присяжного заседателя от участия в рассмотрении дела законом предусмотрены следующие процессуально-правовые средства.
1. Наделение каждого из присяжных заседателей правом указать на уважительные причины, препятствующие ему исполнять обязанности присяжного, а также правом заявить самоотвод (ч. 5 ст. 438 УПК РСФСР).
2. Предоставление председательствующему судье права при отборе присяжных заседателей задавать им вопросы, предложенные в письменной форме прокурором, потерпевшим, обвиняемым и его защитником, а также другие вопросы по своему усмотрению (ч. 5 ст. 438 УПК РСФСР).
3. Возложение на присяжного заседателя обязанности правдиво ответить на вопросы председательствующего, задаваемые при отборе для участия в рассмотрении уголовного дела, а также предоставлять иную необходимую информацию о себе и об отношениях с другими лицами, участвующими в деле (ч. 1 ст. 437 УПК РСФСР). В случае неисполнения этой обязанности присяжный может быть подвергнут денежному взысканию.
Практика рассмотрения судами присяжных уголовных дел показала, что целесообразно задавать вопросы присяжному, касающиеся его социального положения, образования, рода деятельности, субъективных взглядов в целях выявления тех факторов, которые могут повлиять на внутреннее убеждение присяжного, а именно: не работал ли он в правоохранительных органах, велика ли степень его доверия им, не был ли он в прошлом жертвой какого-либо преступления2.
Анализ ответов на эти и другие вопросы может привести к выводу о предвзятости присяжного заседателя, а, следовательно, о невозможности им объективно оценить обстоятельства дела.
Повышению уровня объективности присяжных заседателей способствует и предусмотренная ст. ст. 438-439 УПК РСФСР система отводов присяжных - как мотивированных, так и безмотивных.
Согласно ч. 7 ст. 438 УПК РСФСР "каждому из явившихся присяжных заседателей прокурором, а также потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и их представителями, подсудимым и его защитником может быть заявлен отвод по основаниям, предусмотренным статьями 59 и 60 УПК РСФСР", то есть по мотивам личной заинтересованности присяжного заседателя в рассматриваемом деле и другим, предусмотренным данными статьями основаниям. В соответствии со ст. 61 УПК РСФСР такой отвод должен быть мотивированным.
В связи с этим нельзя согласиться с мнением авторов, считающих, что присяжному заседателю может быть заявлен мотивированный отвод не только по основаниям, предусмотренным ст. ст. 59 и 60 УПК РСФСР, но и по другим основаниям, например, по мотивам "недостижения возраста, неснятой судимости, признанной судом недееспособности" (ч. 2 ст. 80 закона РСФСР "О судоустройстве РСФСР")1, поскольку лица, указанные в данной статье вообще не являются присяжными заседателями, не включаются в списки и вряд ли могут быть призваны в установленном Законом порядке к участию в рассмотрении дела.
На недопустимость заявления мотивированных отводов присяжным заседателям по иным основаниям, кроме как предусмотренным ст. ст. 59 и 60 УПК РСФСР, было указано в п. 12 постановления Пленума Верховного суда РФ "О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных" от 20 декабря 1994 года2.
Кроме возможности заявления мотивированного отвода присяжному заседателю, действующее законодательство (ст. 439 УПК РСФСР) наделяет государственного обвинителя, подсудимого и его защитника правом отвести присяжного безмотивно путем написания на билетах с указанием фамилий присяжных заседателей слова "отведен", скрепляемого подписью. Установление ограниченного (не более двух) числа безмотивных отводов, которые может заявить прокурор, препятствует возможности подбора коллегии присяжных заседателей в интересах государственного обвинения.
Правом безмотивного отвода целесообразно пользоваться в том случае, когда у сторон имеются сомнения в беспристрастности присяжного заседателя, однако в силу каких-либо причин он не был освобожден председательствующим от участия в рассмотрении дела.
Кроме освобождения присяжного заседателя от участия в рассмотрении уголовного дела и системы отводов присяжных, уголовно-процессуальный кодекс (ст. 441) допускает возможность роспуска уже сформированной коллегии присяжных заседателей председательствующим судьей по заявлению сторон о тенденциозности. Основанием для этого является мнение государственного обвинителя, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, подсудимого и его защитника о том, что сформированный состав коллегии присяжных заседателей в целом может оказаться неспособным вынести объективный вердикт.
Необходимо отметить, что данное положение вызывает достаточное количество замечаний со стороны ученых-процессуалистов. Так, В.В.Ершов и Л.С.Халдеев в статье "Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных" высказывают свое мнение о том, что при решении вопроса о роспуске коллегии присяжных заседателей по мотиву тенденциозности, не ясно, какие критерии "объективности" должны быть взяты председательствующим судьей за основу1.
С такой позицией можно согласиться, как и с тем, что действующее законодательство в целях обеспечения беспристрастности присяжных заседателей предоставляет председательствующему судье достаточно большой объем прав по освобождению и отстранению присяжных заседателей от участия в рассмотрении дела, объективность которых вызывает обоснованные сомнения (ст. 80 закона РСФСР "О судопроизводстве", ст. 445 УПК РСФСР), однако не позволяет контролировать "объективность" самого судьи при использовании этих прав, поскольку в силу ст. 464 УПК РСФСР его действия не могут быть обжалованы и опротестованы в кассационную инстанцию.
Вероятно, что эти и другие проблемные вопросы, возникающие в связи с обеспечением беспристрастности присяжных заседателей, будут решаться по мере совершенствования уголовно-процессуального законодательства.
А со своей стороны, хотелось бы отметить, что те правовые средства, которые законодатель предусмотрел для формирования подлинно беспристрастного жюри присяжных, не должны использоваться сторонами и председательствующим судьей в своих "узкопроцессуальных" интересах с целью "подбора" такой коллегии присяжных, которая была бы выгодна для их позиции по делу. И хотя этот вопрос является, скорее, не правовым, а профессионально-этическим (для судьи, прокурора и адвоката), важно помнить, что "однородность" состава жюри может оказать существенное влияние на справедливость вердикта, а сам суд присяжных потеряет свое значение как "суд общественной совести" и выразитель правосознания всего общества.


С.И. Прокопьева, Е.В. Заковряшина

ПРИМЕНЕНИЕ КРИТЕРИЕВ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ 
В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СУДА ПРИСЯЖНЫХ

Практика проведения судебной реформы свидетельствует о том, что суд присяжных занял в сфере уголовного судопроизводства России прочные позиции. В ходе его работы усилены требования к соблюдению норм уголовно-процессуального права, что объясняется стремлением присяжных как субъектов новой формы судопроизводства вынести по каждому рассмотренному им делу обоснованный и беспристрастный вердикт. Вместе с тем существует информация и об ошибках в толковании присяжными отдельных положений УПК1. Это делает необходимым разработку целого ряда проблем, касающихся деятельности новой формы суда. Одной из них являются особенности определения в законе правил о допустимости доказательств. И действительно, изучение итогов деятельности суда присяжных за первый же год дает такие цифры: доказательства, признанные недопустимыми, исключались судом присяжных почти по каждому третьему рассмотренному ими делу2.
Очевидно, вопросы доказательственного права должны постоянно находиться в поле зрения законодателя, ибо система судебных доказательств любой эпохи "есть вернейший масштаб умственного развития народа в данный момент, признак его младенчества и немощи или возмужалости и зрелости в деле исследования важнейшего вида правды, правды юридической"3. Значение же правовой регламентации допустимости доказательств, по справедливому замечанию Н. Кипниса, определяется тем, что она устанавливает процедуру познания фактических обстоятельств дела, учитывая при этом как существующие в данной правовой системе задачи судопроизводства, так и их относительную приоритетность.
Именно поэтому содержание регламентированных УПК правил допустимости отражает "...то или иное предпочтение законодателя, стоящего перед выбором между стремлением установить истину любой ценой или сознательной готовностью снизить вероятность ее достижения с тем, чтобы уменьшить риск осуждения невиновного, а также сузить сферу ограничения конституционных прав граждан"4.
Долгие годы в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве выбор делался в пользу первого варианта. Суть же установления правил о допустимости виделась лишь в том, чтобы предупредить проникновение в процесс некачественной информации. Ситуация стала меняться с применением актов, закрепляющих статус личности, соответствующий стандартам, принятым в правовом государстве, в частности, "Декларации прав и свобод человека и гражданина", нормы которой впоследствии частично были инкорпорированы в Конституцию РСФСР, и, наконец, в полном объеме включены в Конституцию Российской Федерации 1993 г., имеющую высшую юридическую силу и прямое действие1. Гарантии прав личности усиливаются нормой, содержащейся в ст. 50 Конституции РФ: "При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона". Этой статье Конституции РФ корреспондирует норма отраслевого законодательства - ст. 69 УПК РСФСР: "Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться при доказывании обстоятельств, перечисленных в ст. 68 настоящего кодекса". Пленум Верховного суда РФ в Постановлении от 31 окт. 1995 г. разъяснил, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления2.
Что касается деятельности суда присяжных, то для него существенными являются не только основания признания доказательств недопустимыми, но и регламентация самой процедуры направленных на то судебных действий. Пленум Верховного суда РФ специально упомянул о ней в Постановлении от 20 дек. 1994 г.: "Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств может производиться судьей как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе. Поскольку согласно ч. 3 ст. 435 УПК РСФСР решение вопроса об исключении из разбирательства дела в суде присяжных всякого доказательства, полученного с нарушением закона, является обязанностью председательствующего судьи, рекомендовать судьям до назначения дела к судебному разбирательству в порядке предварительного слушания проверять, не были ли нарушены в ходе дознания и предварительного следствия гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина, или допущены процессуальные нарушения, влекущие признание того или иного доказательства недопустимым..."3
При оценке нарушений процессуальных правил получения доказательств обычно возникает вопрос, любые ли подобные нарушения могут служить основанием для исключения доказательства или только существенные. Полагаем, что правильным является последнее4.
В ч. 2 ст. 345 УПК перечислены так называемые безусловные поводы к отмене приговора, то есть нарушения, которые при любых обстоятельствах влекут его отмену. Этот подход, несомненно, должен быть распространен и на решение вопроса о допустимости доказательств, в том числе в суде присяжных1. Действительно, как указано в ст. 420 УПК, рассмотрение дела с участием коллегии присяжных заседателей осуществляется в соответствии с правилами судопроизводства в РФ, которые не противоречат положениям Х раздела УПК РСФСР и общим правилам судопроизводства в РФ. Основанием же для пересмотра кассационной палатой Верховного суда РФ приговора суда присяжных является исследование в суде недопустимых доказательств лишь в том случае, "если это могло иметь существенное значение для исхода дела" (ст. 465 УПК).
Заметим, что критерии существенности нарушений лишь отчасти устанавливаются УПК. В большинстве случаев они вырабатываются практикой деятельности суда присяжных2. Поэтому, полагаем, в любом случае регламентирования таких оснований в законе их перечень не может быть признан исчерпывающим.
Немаловажное значение имеет и вопрос об установлении собственно критериев допустимости доказательств. В современной литературе выделяются, по крайней мере, четыре таких критерия: 1) надлежащий субъект, правомочный проводить процессуальные действия, направленные на получение доказательств; 2) надлежащий источник фактических данных (сведений, информации), составляющих содержание доказательства; 3) надлежащее процессуальное действие, используемое для получения доказательств; 4) надлежащий порядок проведения процессуального действия (судебного или следственного), используемого как средство получения доказательства3. Несоответствие доказательств требованию хотя бы одного из этих предложений должно приводить к признанию их недействительными. Это правило должно применяться ко всем делам, независимо от того, каким судом они рассматриваются.
Однако в суде присяжных указанное положение приобретает особое значение. Известно, что при обычном порядке судебного разбирательства вопрос о допустимости того или иного доказательства решается при его оценке, после исследования и проверки как данного доказательства, так и всех их в совокупности. Это делается, как правило, при постановлении приговора. Поскольку какого-либо специального решения по данному вопросу не требуется, он нередко оставляется без внимания, и доказательства, полученные с нарушением закона, участвуют в процессе постановления приговора. К тому же, если суд и признавал их полученными с нарушением закона, они в любом случае так или иначе воздействовали на решение судей.
Что же касается дел, рассматриваемых с участием присяжных, то по ним недопустимые доказательства вообще не должны стать известны присяжным, а потому закон требует, чтобы они были исключены заранее, и, если возможно, на предварительном слушании или в судебном разбирательстве в отсутствие присяжных (ст. ст. 433, 435 УПК). Необходимость соблюдения этого положения вытекает из оценки самой природы суда присяжных. Присяжные заседатели, будучи обычными гражданами, не обладающими юридическими знаниями, на основе собственного жизненного опыта и здравого смысла решают важнейшие вопросы уголовного дела: 1) доказано ли, что соответствующее деяние имело место; 2) доказано ли, что деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении преступления. Если подсудимый признан виновным, то присяжным предоставляется право сказать, заслуживает ли он снисхождения.
От присяжных ждут обдуманного вердикта, а не "мимолетного решения, внушенного порывом чувства или предвзятым взглядом". Человеку же "свойственны увлечения, создающие односторонний взгляд на вещи, в его деятельности возможны ошибки, недосмотры и неверное понимание предметов сложных и необычных"1. Еще большему эмоциональному давлению подвержены присяжные, находящиеся практически в экстремальной ситуации. Поэтому своевременное решение вопроса о недопустимости доказательств должно предупредить их исследование присяжными и тем самым исключить влияние на их сознание доказательств, полученных с нарушением закона.
Характеристику критериев допустимости доказательств целесообразно начать с исследования вопросов о надлежащем источнике фактических данных. Исчерпывающий перечень источников дает закон (ч. 2 ст. 69 УПК): показания свидетелей; показания потерпевшего; показания обвиняемого; заключение эксперта; акты ревизий и документальных проверок; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные документы. Кстати, невозможно согласиться с мыслью отдельных авторов о том, что УПК предусматривает ограничительный перечень источников доказательств и делает это применительно лишь к источникам доказательств обвинения. Для источников доказательств невиновности делается исключение: ими, как полагают, могут быть данные, облеченные в любую форму и почерпнутые из любого источника2. Это утверждение представляется нам в корне неправильным. Законодателю отнюдь не безразлично, каким источником пользовалось лицо, осуществляющее свое право на защиту. Точно так же, как и в случаях доказывания обвинения, недопустимость источника в состоянии скомпроментировать любое, самое ценное содержание любого доказательства. Естественно, что и при защите подсудимого следует исходить из того, что обстоятельства, которые установлены на основе недопустимых доказательств, нельзя считать доказанными1.
Известно, что наиболее распространенный источник доказательств - это показания свидетелей. Они играют главную роль в установлении истины; более того, чем совершеннее и демократичнее судебный процесс, тем более значимое место отводится свидетельским показаниям в общем массиве доказательств2.
Анализ судебных дел показывает, что требования ст. 72 УПК РСФСР, определяющие предмет допроса свидетеля и регламентирующие его порядок и процедуру, наиболее полно реализуются именно в судебных процессах, проведенных с участием присяжных3.
Что же касается лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей, в том числе и в суде присяжных, то он весьма широк:
а) лицо, которое в силу своих физических или психических недостатков не способно правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания (п. 2 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР).
Вследствие этого Саратовский областной суд исключил из числа доказательств по делу братьев Н. показания Юрия О., который изобличал подсудимых, поскольку экспертизой он был признан душевнобольным и неспособным давать правильные показания об обстоятельствах дела4.
б) защитник обвиняемого - об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника (п. 1 ч. 2 ст. 72 УПК).
в) адвокат, представитель профессионального союза и другой общественной организации - об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с выполнением ими обязанностей представителя (п. 3 ч. 2 ст. 72 УПК).
г) священнослужитель не может допрашиваться или давать объяснения кому бы то ни было по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди гражданина (ч. 2 ст. 13 закона РСФСР "О свободе вероисповедания").
Некоторые авторы, правда, не считают подобное правило имеющим абсолютное значение. Например, Н. Кипнис, ссылаясь на то, что "протестантизм, в отличие от православия и католицизма, не признает мистического смысла церковных таинств", в случае отказа служителя некатолического и неправославного вероисповедания от дачи показаний, предлагает не расценивать такой отказ как правомерный, если свидетель не докажет, что исповедуемая им религия признает тайну исповеди5.
д) депутат Федерального Собрания РФ вправе отказаться от дачи свидетельских показаний как по гражданскому, так и по уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением им депутатских обязанностей (ст. 19 закона РФ "О статусе депутата Совета Федерации и статуса депутата Государственной думы Федерального Собрания РФ").
Но в отличие от императивно сформулированных положений пунктов а) - г) закон не содержит запрещения использовать в доказывании по уголовному делу сведения, полученные от депутата и ставшие ему известными в связи с выполнением депутатских обязанностей, если депутат добровольно изъявил согласие давать такие показания, будучи предупрежденным о праве отказаться от дачи показаний.
Помимо этого на два случая свидетельского иммунитета указывает Конституция РФ1. В соответствии с ч. 1 ст. 51 Конституции никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга или близких родственников, круг которых определяется федеральным законом. Данная норма Конституции находится в противоречии с положением ч. 3 ст. 72 и ч. 2 ст. 399 УПК РСФСР в части возможности допроса в качестве свидетелей законных представителей обвиняемого, подозреваемого и подсудимого, если эти представители являются их родителями или усыновителями.
В соответствии с п. 8 ст. 34 УПК РСФСР понятие "законные представители" имеет широкое содержание и включает, помимо иных лиц, родителей, усыновителей, попечителей, опекунов обвиняемого и потерпевшего. В то же время п. 9 ст. 34 УПК РСФСР относит родителей и усыновителей к понятию "близкие родственники". По смыслу ст. 15 п. 1 Конституции РФ при возникшей коллизии применяются конституционные нормы.
Освобождение лица от свидетельства против своего супруга и близких родственников - исключительно гуманное и нравственное установление, ибо оно признает, "что ради целей земного правосудия нельзя ослабить или нарушить священные узы, связывающие людей между собою. Закон щадит те чувства, которые даже при сознании свидетелем виновности подсудимого или наличии изобличающих его факторов заставляли бы нередко сердце дающего показания обливаться слезами и кровью или искать облегчение своего тяжкого положения во лжи. В человеческом взгляде закона на таинственный голос крови или супружеской привязанности заключается даже как бы признание допустимости лжи, которая, в известных случаях, более близка к внутренней правде жизни, чем объективная и холодная истина"2.
В Постановлении от 31 октября 1995 г. Верховный суд РФ обязал суды учитывать, что положения, указанные в ст. 51 Конституции РФ, "должны быть разъяснены...супругу или близкому родственнику подсудимого перед допросом его в качестве свидетеля...В противном случае показания этих лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновности обвиняемого"1. Судом присяжных (практика Московского областного суда) из разбирательства дела были исключены как недопустимые доказательства протоколы допросов близких родственников обвиняемого. Допросы проводились без разъяснения им норм ст. 51 Конституции РФ2.
Если лицо, указанное в ст. 51 Конституции РФ, выражает желание дать показания, это делается по правилам допроса обвиняемого или свидетеля. Допрос указанных лиц без разъяснения им права на отказ от дачи показаний ведет к признанию доказательств недопустимыми. Так, в практике Московского областного суда возник вопрос о праве отказаться от дачи показаний дочери жены подсудимого, которая хотя и не была им усыновлена, с раннего возраста проживала вместе с ним. Судья предупредил ее о праве отказаться от дачи свидетельских показаний против человека, который хотя и не являлся, но фактически считался ею отцом3. Таким образом была предотвращена опасность использования судом присяжных доказательства, которое при иных действиях судьи было бы признано недопустимым.
Что касается привилегии против самообвинения, то она связана с другим конституционным принципом - презумпцией невиновности (ст. 49 Конституции РФ). Нарушающей такую привилегию должна признаваться следственная практика допроса в качестве свидетеля лица, в отношении которого имеются достаточные данные для привлечения в качестве обвиняемого. Часто уже в постановлении о возбуждении уголовного дела содержится прямое указание на этих лиц как на совершивших преступление. Возникает вопрос об их процессуальном положении в случаях, когда нет оснований для их задержания или применения меры пресечения. По существу показания таких лиц являются показаниями подозреваемого, но на практике эти лица допрашиваются в качестве свидетелей, и только при окончании предварительного следствия им предъявляется обвинение и они допрашиваются в качестве обвиняемых об обстоятельствах, уже известных следователю из показаний этих же лиц в качестве свидетелей. Суды присяжных исключают как недопустимые показания таких лиц (чего, кстати, еще не делают суды, действующие по обычным правилам судопроизводства). Так, исходя из конституционного положения о том, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя, Московский областной суд признал недопустимым доказательством показания подсудимого Т., которые были даны им при первом допросе в качестве свидетеля.


Т.С. Волчецкая

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ СИТУАЛОГИЯ: ПОНЯТИЕ, ОБОСНОВАНИЕ И СОДЕРЖАНИЕ

Ситуационный подход с каждым годом все больше и больше овладевает мышлением криминалистов. К настоящему времени в криминалистической науке уже, пожалуй, подходит к концу процесс формирования теории следственных ситуаций, в которой определено их понятие, выявлена сущность, разработаны основы их классификации. Теория следственных ситуаций включает в качестве важнейшей своей части проблему закономерных взаимосвязей между следственными ситуациями и поведением следователя, обвиняемого, других участников расследования.
Вместе с тем, следует учитывать то, что для криминалистики крайне важен ситуационный анализ самих преступных деяний. Тем более что согласно современным научным представлениям о предмете криминалистики в него включается не только следственная, но и криминальная деятельность, также имеющая ситуационную природу1.
Именно ситуационный подход к преступной деятельности позволяет осуществить научную разработку дифференцированных методических рекомендаций, указывающих на специфические особенности расследования сходных видов преступлений в зависимости от различных криминальных ситуаций: в каком регионе, в какое время года, в помещении или вне его протекала ситуация совершения преступления, имелись ли очевидцы на месте происшествия и т.д. С этих позиций исследование в криминалистике вопроса о криминальных ситуациях, выделение их специфики, построение классификационной схемы может принести несомненную пользу, главным образом для решения вопросов оптимизации процесса расследования.
В криминалистической науке постепенно обозначилась тенденция использования ситуационного подхода для решения самых разнообразных задач криминалистической техники, тактики и методики2.
Кроме того ситуационный подход оказался весьма результативным и для углубленной разработки некоторых традиционных фундаментальных понятий криминалистики, таких, как механизм преступления, криминалистическая характеристика преступления, тактическое решение.
И поскольку все технические, тактические, методические рекомендации реализуются в конкретных следственных ситуациях, можно сделать вывод о том, что роль связующего звена между криминалистической наукой и практикой расследования преступлений и должна сыграть криминалистическая теория ситуаций, адаптирующая криминалистические рекомендации к конкретным фрагментам действительности.
Назрела необходимость интеграции знаний о всех ситуациях, попадающих в сферу криминалистики в рамках общего учения о криминалистических ситуациях, которое свело бы их в единую целостную систему, а также выявило бы общие закономерности их познания и работы с ними. Объективная необходимость формирования криминалистической теории ситуаций связана с проблемой повышения эффективности криминалистических рекомендаций, максимальной их направленности на практическую следственную деятельность. "Знание - необходимый элемент и предпосылка практической деятельности человека, совокупность идей человека, в которых он выражает свое теоретическое овладение предметом. Чтобы знание служило средством практического овладения процессами и вещами, оно должно определенным образом выражать их специфическое содержание и закономерности объективной реальности и видеть вещи не только такими, каковы они в природе, но и какими они могут быть в результате практической деятельности"1. Важным условием повышения эффективности криминалистических рекомендаций является организация криминалистического научного знания, ориентированного на конкретные ситуации. Современное состояние достаточно зрелого учения о следственной ситуации, формирование основ теории криминальных ситуаций, разработки по вопросам экспертных, оперативно-розыскных и судебных ситуаций обусловливает возникновение теоретического построения более общего уровня - криминалистической ситуалогии.
Идея о необходимости формирования в криминалистике ситуалогии была предложена Г.Л. Грановским2 и развита нами в 1991 году3. Развитие криминалистики, научно-технический прогресс в других областях знаний за истекшие годы подтвердили обоснованность этого вывода. Кроме того, нельзя не отметить и того, что проблематика теории ситуаций актуальна не только лишь для криминалистики. К проблематике исследований ситуаций привлекается все более пристальное внимание ученых самых различных областей знания. Это вызвано тем, что при ситуационном подходе многие понятия науки способны получить новую, неожиданную и весьма плодотворную интерпретацию.
Так, говоря о состоянии и перспективах распространения ситуационного подхода в науках юридического цикла, отметим, что понятие "криминогенная ситуация", "простая жизненная ситуация" весьма широко используются в криминологии. В криминологическом смысле ситуация отграничивается от свойств личности правонарушителя, с одной стороны, и от его поступка, поведения в данной ситуации - с другой. Ситуационный подход позволяет здесь оценить соотношение объективных, долговременных и одномоментных (ситуационных) факторов, образующих в своей совокупности неправомерный поступок.
Становление ситуационного подхода в криминалистике в значительной степени явилось предпосылкой для формирования основ юридической теории ситуаций. Именно в этом состоит интегрирующая функция науки криминалистики, поскольку, если рассматривать ее как науку о доказывании юридических фактов, ее выводы и рекомендации с успехом и несомненной практической пользой можно использовать не только в уголовном судопроизводстве. Под несколько иным углом зрения ситуационный подход позволяет взглянуть на процессуальное право в целом (уголовный, гражданский, арбитражный, административный процесс).
По сути дела, любой юридический процесс представляет собой высокоорганизованный способ разрешения конфликтных ситуаций. Причем упрочение и развитие правового государства, совершенствование и развитие общественных отношений способствуют повышению юридического профессионализма в разрешении конфликтов, возникающих в общественной жизни. Кроме того, юридический процесс есть форма, посредством которой государственные органы способны разрешать и неконфликтные ситуации, к примеру, ситуации организационно-управленческого типа.
В известной степени теоретическая интерпретация отдельных положений криминалистической ситуалогии способна оказать свое положительное влияние и на целый ряд отраслей материального права, поскольку проблематика принятия решений является весьма важным фактором правоприменительной деятельности. На обеспечение процесса принятия правовых решений ориентированы кодексы, их комментарии, юридические справочники, компьютерные системы, основанные на знаниях. Вместе с тем, разработка проблематики тактических решений в юридической науке стала возможной после проведения серии исследований в рамках ситуационного подхода, с позиций которого в правоприменительной деятельности ключевой проблемой становится ситуационное моделирование, а основным понятием - юридический факт как обстоятельство, с которым правовые нормы связывают наступление определенных правовых последствий.
Однако на сегодняшний день отдельными учеными справедливо отмечен некий консерватизм в теории юридических фактов. Юридический факт - явление многоаспектное, допускающее неоднозначные подходы и различные толкования. В частности, в рамках ситуационного подхода юридический факт целесообразно рассматривать в контексте социальных ситуаций, внутри которых они формируются. В этом ракурсе можно заметить, что юридический факт - вполне определенная жизненная ситуация, характеризующаяся своеобразными деталями и частностями, в типовом, общественном виде предусмотренная нормой права.
Идеальная модель юридического факта (фактического состава) закрепляется в гипотезе юридической нормы или нескольких из них. Правовое регулирование юридически значимых социальных ситуаций неизбежно требует обобщения, типизации таких ситуаций.
Представляется, что рассмотрение юридического факта как основания для принятия юридического решения и соответственно подход к правовому регулированию как к разрешению социальных ситуаций может в значительной мере обогатить учение о юридических фактах. Категория ситуации четко определяет роль и место юридических фактов в механизме правового регулирования. С этих позиций функция юридических фактов состоит в том, чтобы зафиксировать юридически значимую ситуацию. Уже само появление юридического факта свидетельствует о наличии юридически значимой ситуации, что в свою очередь позволяет использовать типовую программу, заложенную в норме права, то есть "запустить в действие" весь механизм правового регулирования.
Более того, понятие "ситуация" (проблемная ситуация) в известных рамках может быть использована для определения объекта законодательной политики. В конечном итоге назначение законодательства и юридической науки заключается в том, чтобы своевременно предвидеть и способствовать разрешению проблемных ситуаций, возникающих в общественной жизни.
Таким образом, в криминалистической науке сложилась своего рода проблемная ситуация, которая для своего разрешения требует появления соответствующей криминалистической теории, для создания которой сложился целый ряд следующих предпосылок:
- современное глубокое развитие общей теории криминалистики;
- развитие смежных отраслей знания: появление разработок о ситуации в философии, социологии, психологии, создание кибернетических методов ситуационного управления и моделирования, становление ситуационного подхода в общественных науках;
- ситуационная природа явлений, изучаемых криминалистикой;
- развитие системы частных криминалистических теорий (становление учения о следственной ситуации, формирование учения о криминальной, оперативно-розыскной, экспертной и судебной ситуации), установление связей и взаимозависимостей между ними.
Актуальнейшей задачей криминалистической науки в настоящее время является создание в рамках криминалистической методологии концептуальной теории ситуаций, интегрирующей в себе как учение о следственной ситуации, так и учение о ситуации криминальной, разрабатывающей классификационные схемы ситуаций, и определяющей основные методы и способы работы с ситуациями.
Таким образом, криминалистическая ситуалогия представляется нам как совокупность упорядоченных и систематизированных знаний, описывающих и объясняющих суть криминальных и криминалистических ситуаций, исследующая их формирование, возникновение, генезис и вооружающая методикой диагностики ситуаций и управления ими.
Как справедливо отметил Р.С. Белкин, "предмет частной криминалистической теории становится организующим началом для ее содержания, которое подчинено структуре предмета, отражает связи между элементами его системы, формы проявления данных объективных закономерностей в той предметной области, которая составляет объект познания в этой теории"1.
Предмет криминалистической ситуалогии - это закономерности объективной реальности, связанные с ситуациями, изучаемыми криминалистикой, и поэтому включает в себя:
а) закономерности образования ситуаций;
б) закономерности ее межэлементных связей;
в) закономерности связей между ситуациями различной природы (к примеру, между посткриминальной и исходной следственной ситуациями);
г) повторяемость процессов возникновения типовых ситуаций;
д) обусловленность принимаемых решений наличной следственной ситуацией;
е) обусловленность построения информационной модели расследуемого события на основе исследования моделей криминальных ситуаций;
ж) обусловленность частных криминалистических методик исходными следственными ситуациями;
з) обусловленность создания криминалистических характеристик отдельных видов преступлений на основе типовых моделей криминальных ситуаций преступлений этого вида.
Объектом любой частной криминалистической теории принято считать те явления, процессы, связи и отношения, то есть ту часть предметной области, в которой проявляются изучаемые теорией объективные закономерности.
Частная теория должна исследовать свой объект с самых различных сторон и аспектов, изучая его генезис, выявляя его компонентный состав, межэлементные структурные связи и компоновку. Причем данные проявления объекта и его составляющих должны исследоваться в различных условиях, поскольку объект складывается в результате воздействия на него самого самых разнообразных факторов.
Объектом криминалистической теории ситуации является все многообразие ситуаций, относящихся к предмету криминалистической науки. Криминалистика как одна из прикладных наук уголовно-правового цикла изучает и обеспечивает своими теоретическими выкладками и практическими рекомендациями поисково-познавательную деятельность в уголовном процессе, связанную с раскрытием, расследованием преступлений и судебным рассмотрением уголовных дел. Соответственно, в качестве объекта криминалистической теории ситуаций в первую очередь будут выступать ситуации, возникающие в уголовно-процессуальной сфере, в которых различные лица осуществляют свои процессуальные функции. В зависимости от их процессуального положения можно выделить следственные, оперативно-розыскные, экспертные и судебные ситуации, которые в свою очередь имеют большое количество разнообразных разновидностей в зависимости от целого ряда критериев: вида преступления, этапа расследования, проводимого следственного действия и т.д.
Кроме того в предмет криминалистики включается и криминальная деятельность, поскольку обстоятельства познаваемых в уголовном процессе событий как криминальной, так и не криминальной природы имеют значение для установления истины и принятия оптимальных и целесообразных правовых и криминалистических решений. Соответственно к объекту криминалистической теории ситуаций следует отнести и огромное многообразие криминальных ситуаций, то есть ситуаций совершения преступления. Криминальные ситуации объединяют действия преступника на различных этапах: это и подготовка к преступлению, и непосредственно само преступное деяние, это и действия преступника и иных лиц по уничтожению или сокрытию следов преступления.
Кроме того объектом криминалистической ситуалогии являются и структурные элементы ситуации, представляющие собой факты, отношения, процессы и явления, возникающие в криминальной среде, уголовном судопроизводстве, которые в своей совокупности и образуют ситуацию.
Исходя из этого, объект криминалистической ситуалогии как часть объективной реальности, изучаемой в криминалистике, представляет собой довольно сложное, неодномерное образование, в котором можно выделить несколько подсистем.
Содержание криминалистической теории ситуаций представлено совокупностью следующих элементов:
1) определение понятия ситуации, адаптированного к сфере уголовного судопроизводства;
2) определение структуры ситуации;
3) выявление отдельных видов ситуаций, попадающих в сферу исследования криминалистики, создание их классификационной системы;
4) разработка алгоритмов для трансформации неблагоприятных для следствия ситуаций в благоприятные;
5) разработка методических основ ретроспективного моделирования криминальных ситуаций;
6) исследование субъективных и объективных факторов, предопределяющих динамику ситуаций;
7) определение роли и места ситуационного подхода в криминалистической технике, тактике, методике расследования отдельных видов преступлений;
8) определение основных направлений и специфики применения ситуационного моделирования в криминалистической дидактике.
Содержание криминалистической ситуалогии определяет ее место в общей теории криминалистики. Принципы систематизации криминалистических теорий и основные структурные звенья таких систем рассматриваются криминалистической систематикой - специальным разделом общей теории криминалистики, основанным на главных положениях системно-структурного подхода.
Таким образом, криминалистическая ситуалогия, являясь теорией высокого уровня общности, должна развиваться в рамках криминалистической методологии, а ее основные положения найдут свое применение в криминалистической технике, тактике и методике.
Характеристика криминалистической ситуалогии была бы неполной без исследования вопроса о ее связях с другими научными теориями, понятиями различных наук как юридического, так и неюридического цикла. При рассмотрении вопросов ее науковедческих аспектов обнаруживается целый комплекс связей данной теории с философией, семиотикой, социологией, логикой.
Исследование свойств объектов теории вызывает необходимость обращаться в ряде случаев к отдельным положениям теории государства и права, уголовного права и процесса, криминологии, судебной статистики, а в некоторых случаях и определять границы аспектов изучения объекта между криминалистикой и названными науками.
Разумеется, нельзя не учитывать и того, что накопление знаний об объекте криминалистической ситуалогии осуществляется в рамках целого ряда криминалистических теорий и учений, таких, как криминалистическая теория принятия решений, криминалистическая конфликтология, теория прогнозирования и моделирования, исходящих из рассмотрения отдельных его сторон, граней, закономерностей. В свою очередь, развитие основных теоретических положений криминалистической ситуалогии имеет огромное значение для дальнейшего развития существующих криминалистических теорий и учений. К примеру, криминалистическая теория моделирования обогатилась учением о ситуационном моделировании, имеющем как один из видов моделирования свою специфику и отличительные особенности. Теория принятия решений опирается на теоретические посылки криминалистической ситуалогии при создании разнообразных классификаторов криминальных и следственных ситуаций.
Вместе с тем считается необходимым подчеркнуть, что названные теории никоим образом не дублируют исследования друг друга, но находятся в состоянии непрерывного взаимодействия, взаимообогащения и обмена результатами.
Однако, упоминая о связях криминалистической ситуалогии с другими теориями криминалистики, необходимо различать многоуровневость таких связей.
Во-первых, все криминалистические теории связаны между собой тем, что в своей совокупности они образуют единую науку. И чем более полно представлена теоретическая база криминалистики системой взаимосвязанных теорий, тем более адекватно теория криминалистики отражает предмет науки в целом.
Во-вторых, следует учитывать и наличие вертикальных связей, отражающих взаимосвязь общих и частных теорий криминалистики.
В-третьих, теории одного уровня объединены общим отображаемым объектом познания, что обусловливает их горизонтальные связи. Например, с криминалистической ситуалогией очень тесно связана теория принятия решений. Уже сама по себе постановка проблемы следственной ситуации не имеет смысла без обращения к проблематике принятия решений. Ведь именно в подготовке тактического решения - смысл анализа следственной ситуации. Без этого, без четко фиксированной связи понятий "ситуация - решение" сама постановка проблемы следственной ситуации теряет целевую направленность и прикладное значение.
Именно взаимоотношением криминалистических теорий на основе связей всех названных разновидностей и обеспечивается целостность общей системы криминалистики.
Нам представляется, что содержание криминалистической ситуалогии должны составить следующие разделы:
- понятие и методологические основы ситуационного подхода;
- понятийный аппарат криминалистической ситуалогии;
- классификация ситуаций, изучаемых криминалистикой;
- структура и основное содержание ситуаций, используемых при расследовании преступлений;
- ситуационное моделирование в исследовании и оценке ситуаций;
- основные направления применения ситуационного подхода в криминалистике и следственной практике.
Кроме того, составными частями криминалистической ситуалогии будут являться:
- учение о криминальных ситуациях;
- учение о следственных ситуациях;
-учение о судебных ситуациях;
- учение об оперативно-розыскных ситуациях;
- учение об экспертных ситуациях.


В.Ф. Ханин, Н.В. Фридлянд

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОСМОТРА 
МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ

Психологической основой работы следователя, оперативных работников на месте происшествия является индивидуальное восприятие обстановки события, направленное на выявление максимума информации обо всем, что имеет значение для успешного расследования.
Именно профессиональное внимание позволяет следователю выделять из наблюдаемой обстановки все, что может оказаться существенным при расследовании, например, такие признаки, на основе которых возможно отграничить убийство от самоубийства, несчастного случая или насильственной смерти1.
Учитывая интеллектуальные качества человека, следует отметить, что человек, как любая материальная система, воспринимает только те сведения, к приему которых он подготовлен профессиональными и специальными знаниями. Кроме того в момент приема этих сведений он должен быть интеллектуально активен. В этом случае он способен систематизировать поступающие данные для выдвижения и проверки версии. Проверка же версий неизбежно активизирует поиск других, новых фактических данных в строго определенных направлениях, то есть делает работу наиболее эффективной. Работая подобным образом, следователь чувствует себя уверенным. В противоположной ситуации он способен поддаваться внушающему воздействию внешней обстановки, мнений других лиц, участвующих в осмотре. В этом состоянии неизбежно ослабляется поиск следов, по-иному объясняющих данный факт, ослабляется стремление выдвигать и проверять различные версии, что создает возможность для ошибок в выводах и т.п. Внушающее воздействие, порождающее возможность ошибки, зависит от профессиональной подготовки, от количества исходных данных и от состояния интеллектуальной активности следователя в данный момент.
У молодых, недостаточно опытных работников нередко возникает своеобразное состояние, которое можно определить как "страх ошибки". Он выражается в излишнем волнении, растерянности, снижении разумной активности, целенаправленности, приводит к неспособности осуществлять четкую мыслительную деятельность, правильно руководить действиями участников осмотра2.
Бывают случаи, когда следователь при осмотре места происшествия подвергается внушающему воздействию собственных мыслей. Это воздействие возможно в тех случаях, когда исходные данные не вызывают сомнения, хотя при этом уровень профессиональных знаний может быть достаточно высок.
На эффективность осмотра также немалое влияние оказывает так называемый психологический фон преступления. В подавляющем большинстве случаев следователь не остается равнодушным к тому, что он обнаруживает и воспринимает при осмотре места преступления: вид жертвы, кровь, телесные повреждения, слезы потерпевших и их родственников. При этом он может испытывать чувство возмущения, негодования, сострадания, сочувствия, жалости, гнева и др.1
Необходимо иметь в виду, что психологический фон преступления способен оказывать как положительное, так и отрицательное воздействие. В первом случае испытываемые следователем чувства заставляют его овладеть собой, направить силы на достижение цели, наиболее эффективно провести осмотр и сделать все для установления истины. Такая психологическая готовность, естественно, приводит к повышению у следователя внимания, целеустремленности, сосредоточенности, настойчивости, решительности и активности при производстве осмотра.
Отсутствие профессионального опыта, растерянность, неумение управлять психологическим состоянием мешают следователю, усиливают отрицательное воздействие на его поведение и принятие правильного решения в выборе тактики проведения этого следственного действия.
Следователь не всегда может снять с себя или хотя бы уменьшить нервное возбуждение, напряженность, преодолеть возникающие стрессовые состояния, что значительно снижает эффективность его действий в ходе осмотра.
При осмотре места происшествия многие мыслительные задачи приходится решать в условиях дефицита информации, в связи с чем следователю приходится опираться на свои суждения и выводы для объяснения того или иного факта, в основном на профессиональный, жизненный опыт нередко на уровне интуитивных догадок и предположений.
О роли интуиции в процессе мыслительной деятельности следователя Н.Л. Грант и А.Р. Ратинов пишут: "Следственная интуиция - это основанная на опыте и знаниях интеллектуальная способность быстро, непосредственно находить решения творческой задачи при ограниченном исходном материале. Она играет положительную роль в отыскании истины, собирании доказательств, выборе наиболее эффективных приемов расследования"2.
В процессе осмотра места происшествия следователь прибегает к мысленному моделированию события. Это позволяет сделать целенаправленным процесс наблюдения и восприятия обстановки места происшествия. Например, при осмотре предполагаемого (в соответствии с реальными обстоятельствами и мысленной моделью) места грабежа или разбоя следователь ищет следы преступника, орудия преступления, доказательства исчезновения денег, ценностей, вещей и т.д. и мысленно воссоздает имевшее место событие преступления.
В ходе осмотра места происшествия нельзя ограничиваться выдвижением следователем лишь одной версии, поскольку она может быть неверной. Необходимо исследовать любой обнаруженный факт, явление с разных точек зрения, подвергать их сомнению и всесторонней проверке. Все это необходимо потому, что первая выдвинутая следователем версия, его мысленная модель события могут оказаться ошибочными1.
Следователь не может выступать в качестве простого регистратора увиденного при осмотре места происшествия и ограничиваться фиксацией того, что обнаружил.
Важнейшим критерием для решения вопроса о том, какие обнаруженные факты, предметы, признаки должны быть исследованы, изъяты, отражены в протоколе, является установление их отношения к событию преступления.
Поэтому следователь в процессе осмотра должен стремиться определить наличие (или отсутствие) причинной связи между обнаруженными предметами, явлениями, признаками, с одной стороны, и расследуемым событием - с другой2.
Следует отметить, что обнаружение причинной связи в процессе осмотра места происшествия является очень сложной задачей. При решении ее возможны ошибки. Следователь может не обратить внимание на те или иные факты, обстоятельства, имеющие отношение к событию преступления. Чтобы избежать или хотя бы значительно уменьшить возможность подобных ошибок, необходимо, во-первых, стремиться до начала осмотра получить как можно больше информации (от очевидцев, потерпевших, экспертов, специалистов, работников органов дознания), во-вторых, исследовать и зафиксировать как можно большее количество фактов и обстоятельств необходимых для выдвижения версий по исследуемому событию.
Осмотр места происшествия позволяет получить сведения не только о событии преступления, но и о многих особенностях личности преступника (физических, биологических, социальных), так как характеризующие личность преступника доказательства возникают неизбежно, поскольку сам процесс их возникновения носит закономерный характер.
Информация о личности преступника, полученная в результате осмотра места происшествия, условно может быть разделена на относительно достоверную и носящую вероятностный характер3.
Обнаружение информации первого вида позволяет выявить определенные, например, физические признаки преступника. Так, если он проник к месту хранения ценностей через небольшое отверстие в стене или в потолке, то вероятно, что это очень худощавый и узкоплечий мужчина или подросток.
Факты и обстоятельства, наблюдаемые следователем при осмотре места происшествия, носят объективный характер, но протекающая на основе их оценки мыслительная деятельность следователя, избираемые им версии, устанавливаемые причинные связи между наблюдаемыми фактами и обстоятельствами, имеют вероятностный характер, могут привести как к правильным, так и неверным выводам.
Необходимо обратить внимание и на такой аспект осмотра места происшествия, как установление нормативного психологического контакта между участниками осмотра. Ранее в юридической литературе формирование психологического контакта относили в основном к допросу. Однако следует признать, что установление доброжелательного психологического контакта между участниками необходимо при производстве любого следственного действия, в том числе и при осмотре места происшествия.
Такой контакт служит созданию благоприятного психологического микроклимата, при котором каждый участник осмотра добросовестно выполняет свои процессуальные обязанности, конкретную отведенную ему роль и правильно использует свои процессуальные права в интересах успешного решения задачи данного следственного действия1.
Таким образом, в ходе осмотра места происшествия перед следственными работниками возникает множество вопросов, решение которых требует не только широкого кругозора, юридической культуры, специальных познаний и жизненного опыта, но и хорошего знания практической психологии.


В.З. Лукашевич

ДОПРОС ОБВИНЯЕМОГО ДОЛЖЕН ПРОИЗВОДИТЬСЯ В СТРОГОМ СООТВЕТСТВИИ С КОНСТИТУЦИОННЫМИ НОРМАМИ

Допрос обвиняемого является важным следственным действием, требующим тщательной подготовки, планирования его проведения и большого профессионального мастерства следователя. Это следственное действие должно помочь следователю решить четыре взаимосвязанные задачи. Во-первых, дать возможность проверить правильность по существу, законность и обоснованность привлечения лица к уголовной ответственности; во-вторых, проверить правильность избранной меры пресечения, если она была избрана до предъявления обвинения, или после допроса обвиняемого избрать ее в соответствии с требованиями закона и конкретными обстоятельствами дела. В-третьих, допрос обвиняемого обеспечивает реальную возможность последнему защищаться против предъявленного ему обвинения и доказывать свою невиновность или привести смягчающие его вину обстоятельства. В-четвертых, допрос обвиняемого может быть эффективным средством получения как новых обвинительных, так и оправдательных доказательств, которые были неизвестны следователю к моменту вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого.
Подготовка, планирование и высокопрофессиональное проведение допроса обвиняемого должны помочь следователю решить все четыре указанные выше задачи. Строгое соблюдение требований конституционных и иных норм уголовно-процессуального законодательства обеспечивает решение этих задач в ходе допроса обвиняемого. Поэтому необходимо, прежде всего, проанализировать конституционные нормы, регулирующие допрос обвиняемого, посмотреть, как они конкретизируются в уголовно-процессуальном законодательстве и реализуются в следственной практике.
1. Статья 49 Конституции Российской Федерации 1993 года гласит, что "каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого".
Из этих конституционных формулировок применительно к привлечению лица в качестве обвиняемого несомненно вытекает, что следователь обязан собрать, проверить и оценить такую совокупность доказательств, которая бы достоверно и объективно устанавливала виновность обвиняемого в совершении преступления, а обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Причем, если виновность обвиняемого не будет достоверно установлена собранными и проверенными следователем доказательствами в ходе предварительного следствия, при наличии "неустранимых сомнений в виновности обвиняемого" они толкуются в его пользу, то есть уголовное дело должно быть прекращено за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств (ст. 208 УПК РСФСР).
В этой связи необходимо учитывать разъяснение, содержащееся в Постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 29 апреля 1996 года, в котором говорится, что "по смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, форм вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающие и отягчающие обстоятельства и т.д."1 Указанное разъяснение Пленума Верховного суда Российской Федерации имеет в виду толкование сомнений в пользу подсудимого в судебном разбирательстве, но оно, несомненно, правильно и должно применяться и в стадии предварительного следствия и дознания применительно к обвиняемому. В процессуальной литературе высказано мнение, что сомнение в факте, опровергающем обвинение, всегда означает и сомнение в факте, выдвинутом обвинением". Полностью согласиться с таким мнением нельзя, хотя объяснения обвиняемого, опровергающие обвинение, должны быть опровергнуты следователем и судом. Но означает ли это, что сомнительная ссылка обвиняемого на алиби (а оно могло быть заранее подготовлено) обязательно должна ставить под сомнение доказанность обвинения? На этот вопрос, по нашему мнению, следует ответить отрицательно, так как в данном случае у следователя и суда есть еще один способ опровергнуть показания обвиняемого - собрать достоверные и достаточные доказательства его виновности. Например, если сомнительную ссылку обвиняемого на алиби не удалось до конца опровергнуть путем непосредственной проверки обстоятельств, указанных обвиняемым, а, с другой стороны, собраны действительно достоверные и достаточные доказательства виновности обвиняемого, то они помогут преодолеть следователю свои сомнения и прийти к твердому выводу о виновности обвиняемого1.
2. Статья 51 Конституции Российской Федерации 1993 года закрепляет правило о том, что "никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом". Такая формулировка не оставляет никаких сомнений в том, что обвиняемые не обязаны давать показания и могут отказаться от дачи показаний, что им должно быть разъяснено перед их допросом следователем или лицом, производящим дознание. Пленум Верховного суда Российской Федерации в своем постановлении "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" от 31 октября 1995 года разъяснил, что с учетом положений ст. 51 Конституции Российской Федерации "суд, предлагая подсудимому дать показания по поводу обвинения и известных ему обстоятельств дела (ст. 280 УПК РСФСР), должен одновременно разъяснить ему ст. 51 Конституции Российской Федерации. Положения указанной статьи Конституции должны быть разъяснены также супругу или близкому родственнику подсудимого перед допросом этого лица в качестве свидетеля или потерпевшего и лицу, вызванному в суд в качестве свидетеля по гражданскому делу, если оно является супругом либо близким родственником истца, ответчика, других участвующих в деле лиц.
Если подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не было разъяснено указанное конституционное положение, показания этих лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновности обвиняемого (подозреваемого)"2.
В этом же постановлении Верховного суда Российской Федерации Пленум обратил внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что "при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации), а также выполнения требований ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР, в силу которой доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть положены в основу обвинения".
Доказательства должны "признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлены ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами".
В постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 29 апреля 1996 года вновь обращается внимание на то, что в соответствии с положениями ст. 50 Конституции Российской Федерации и в силу ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР при осуществлении правосудия "не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона. Решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, судам следует руководствоваться разъяснением, содержащимся в п. 16 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 6 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия". В случае признания доказательства полученным с нарушением закона суд должен мотивировать свое решение об исключении его из совокупности доказательств по делу, указав, в чем выразилось нарушение закона"1.
Из приведенных конституционных положений и разъяснений Пленума Верховного суда Российской Федерации отчетливо видно, что если подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не было разъяснено право на то, что они не обязаны свидетельствовать против себя, своего супруга, близких родственников, то показания этих лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновности обвиняемого (подозреваемого).
Пленум Верховного суда Российской Федерации постановил, что "при отказе от дачи показаний потерпевшего, свидетеля, являющегося супругом или близким родственником подсудимого, а равно при отказе от показаний самого подсудимого суд вправе сослаться в приговоре на показания, данные этими лицами ранее, лишь в том случае, если при производстве дознания, предварительного следствия им были разъяснены положения ст. 51 Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников"2. В том же постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации указывается, что "отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его вины и учитываться в качестве обстоятельства, отрицательно характеризующего личность подсудимого при назначении ему вида и размера наказания (п. 6 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 29 апреля 1996 года)1.
К этому следует добавить, что ст. 20 УПК РСФСР прямо запрещает домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер. В федеральном законе "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления" 1995 года подчеркивается, что "содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступления, содержащимся под стражей (ст. 4)"2. Ст. 21 Конституции Российской Федерации запрещает применение пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращение или наказание (ч. 2).
Поэтому отказ от дачи показаний и их добровольность подозреваемому и обвиняемому надежно гарантируется не только конституционными нормами, но и действующим федеральным уголовно-процессуальным законодательством и постановлениями Пленума Верховного суда Российской Федерации. Однако разъяснение подозреваемому или обвиняемому права отказаться от дачи показаний не должно приводить последних к убеждению, что это наилучший способ защиты от обвинения. Отказ подозреваемого или обвиняемого от дачи показаний, во-первых, существенно затрудняет собирание и проверку следователем оправдывающих или смягчающих их вину доказательств. Во-вторых, он затрудняет проверку законности и обоснованности задержания и ареста подозреваемого и привлечения обвиняемого к уголовной ответственности в свете их показаний. В-третьих, следователь лишается возможности своевременно и быстро получить доказательства о тех обстоятельствах совершения преступления, которые ему были неизвестны к моменту допроса подозреваемого или обвиняемого (о возможных соучастниках, других эпизодах преступления). В-четвертых, следователь не имеет возможности оказать воспитательное воздействие на подозреваемого и обвиняемого в ходе их допроса, выяснить причины и условия, способствовавшие совершению ими преступления, добиться законными средствами правдивых показаний о содеянном.
Поэтому при отказе от дачи показаний подозреваемым или обвиняемым следователь должен им разъяснить, что отказ от дачи показаний не будет служить препятствием для дальнейшего продолжения следствия, но существенно затруднит собирание оправдывающих или смягчающих их ответственность доказательств. Если все-таки подозреваемый или обвиняемый и после этого разъяснения откажутся давать показания, то тогда следователь должен попытаться выяснить причины отказа от дачи показаний и их занести в протокол допроса. О факте отказа от дачи показаний подозреваемым или обвиняемым следователь вправе известить прокурора, если он считает, что ему в дальнейшем не установить психологический контакт с допрашиваемым.
Следователь всегда заинтересован в получении показаний подозреваемого или обвиняемого вне зависимости от их отношения к законности и обоснованности задержания и ареста подозреваемого и предъявленного обвинения. Подозреваемый и обвиняемый, дающие правдивые показания по всем интересующим следствие вопросам, оказывают большую помощь следователю в установлении тех обстоятельств дела, которые им не были установлены к моменту их допроса.
Учитывая это, закон устанавливает правило, что обстоятельствами, смягчающими наказание, являются "явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему" (п. "и" и "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ 1996).
При отказе от дачи показаний и в ходе допроса подозреваемого и обвиняемого целесообразно уведомить допрашиваемого об этих смягчающих обстоятельствах, чтобы побудить его к даче правдивых показаний. Л.Д. Кокорев справедливо подчеркивал, что добровольность показаний лиц, заинтересованных в исходе дела, вовсе не является гарантией достоверности их показаний1. Это верно по отношению к показаниям подозреваемого или обвиняемого, решивших давать заведомо ложные показания. Но когда подозреваемый или обвиняемый субъективно не желает давать заведомо ложных показаний в самом начале допроса или в процессе его производства, то соблюдение требования добровольности его показаний очень важно для обеспечения их достоверности. Соблюдение добровольности показаний подозреваемого или обвиняемого, когда они сначала отрицали свою вину, а затем ее признавали, также является необходимым условием достоверности признания обвиняемого в совершении преступления.
Это обстоятельство необходимо специально подчеркнуть в связи с тем, что во всех случаях, когда подозреваемый или обвиняемый отрицает свою вину и дает заведомо ложные показания, следователь обязан принять все предусмотренные в законе меры, чтобы изобличить, убедить их в ложности показаний и добиться законными средствами правдивых показаний. В установлении всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, может сыграть большую роль сознание подозреваемого и обвиняемого, если оно соответствует действительности. Кроме того, сознание подозреваемого или обвиняемого, если оно правдиво и соответствует другим собранным по делу доказательствам, находится с ними в неразрывной связи, которую нельзя разрушить и отделить сознание от этих доказательств. Иными словами, как бы ни было бесспорно, по мнению следователя, доказано обвинение, сознание обвиняемого всегда будет иметь немаловажное доказательственное значение. Даже в случае полной доказанности, по мнению следователя, обвинения оно связывает в единое, неразрывное целое всю совокупность собранных по делу доказательств, освещает и устанавливает те детали совершения преступления, которые были неизвестны следователю или известны в недостаточной степени, а в ряде случаев раскрывает степень участия в преступлении других лиц, мотивы преступления и другие обстоятельства и, таким образом, наталкивает следователя на правильное и эффективное ведение дальнейшего расследования.
Не придавая решающего значения показаниям обвиняемого, уголовно-процессуальная наука настоятельно рекомендует не ориентироваться, главным образом, на получение доказательств от самого обвиняемого, а собирать и проверять таковые, помимо него, до привлечения к уголовной ответственности. Поэтому получение правдивых показаний обвиняемого, в которых он признает свою вину, возможно только при соблюдении добровольности показаний.
4. В ч. 1 ст. 48 Конституции Российской Федерации 1993 года предусматривается, что "каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи, а в случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно". В ч. 2 этой статьи "каждому задержанному, заключенному под стражу, обвиняемому в совершении преступления" предоставлено право "пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения". Эти конституционные положения получили свою конкретизацию в ст. 47 УПК РСФСР, в которой четко зафиксирован момент допуска защитника в предварительное следствие или дознание. Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения.
Пленум Верховного суда Российской Федерации в своем постановлении "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" от 31 октября 1995 года сформулировал важные разъяснения, касающиеся участия защитника в уголовном судопроизводстве. Пленум указал, что "при судебном разбирательстве должно строго соблюдаться гарантированное Конституцией (ч. 1 ст. 48) право каждого на получение юридической помощи. С учетом этого конституционного положения суд обязан обеспечить участие защитника в деле как в случаях, когда обвиняемый выразил такое желание, так и в случаях, когда участие защитника является обязательным по закону. На основании ст. 50 УПК РСФСР обвиняемый вправе в любой момент производства по делу отказаться от защитника, однако такой отказ не должен быть вынужденным и может быть принят лишь при наличии реальной возможности участия защитника в деле. В соответствии с ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации и на основании ст. 47 УПК РСФСР каждый задержанный, заключенный под стажу имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, а каждый обвиняемый в силу указанной конституционной нормы и на основании ст. 46 УПК РСФСР имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения"1.
Прежде всего заметим, что указанные выше разъяснения Пленума Верховного суда Российской Федерации относятся в полной мере не только к судебному разбирательству, но и к предварительному следствию и дознанию. Поэтому следователь также должен обеспечить участие защитника в деле как в случаях, когда обвиняемый выразил такое желание, так и в случаях, когда участие защитника является обязательным по закону (ч. 2 ст. 49 УПК РСФСР). Однако обвиняемому и подозреваемому предоставлено законом право выбора конкретного защитника, с которым заключается соглашение. Защитник из числа лиц, указанных в ст. 47 УПК РСФСР, приглашается обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия обвиняемого (ст. 48 УПК РСФСР).
Поэтому следователь должен обеспечить обвиняемого защитником в указанных выше двух случаях только тогда, когда у обвиняемого нет защитника по соглашению. Применительно к обвиняемому обеспечение его защитником вполне возможно без нарушения сроков предъявления обвинения. Во-первых, по тем уголовным делам, по которым было осуществлено задержание подозреваемого или его арест до предъявления обвинения, подозреваемому должно быть своевременно разъяснено его право пригласить защитника по соглашению, а назначение защитника производится следователем только тогда, когда у подозреваемого нет защитника по соглашению, но он просит ему назначить защитника, или в случаях, когда участие защитника обязательно. Следовательно, если защитник по соглашению или по назначению имеется у подозреваемого, то его необходимо известить о времени и месте предъявления обвинения его подзащитному, чтобы он мог присутствовать при предъявлении обвинения и при последующем допросе обвиняемого.
Во-вторых, по тем уголовным делам, по которым у подозреваемого не было защитника, обвиняемого необходимо известить о том, что он может пригласить защитника по соглашению при помощи своего законного представителя или других лиц по его поручению или с его согласия (ст. 48 УПК РСФСР). Если обвиняемый находится под стражей, следователь может известить указанных обвиняемым лиц, которые могут пригласить защитника к моменту предъявления обвинения. Согласно ст. 148 УПК РСФСР предъявление обвинения должно последовать не позднее двух суток с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а в случае привода - в день привода. Вот этих двух суток вполне достаточно для того, чтобы обеспечить участие защитника по соглашению или по назначению в предъявлении обвинения и допросе обвиняемого.
В-третьих, по тем уголовным делам, по которым к обвиняемому вообще не применялись меры пресечения до предъявления обвинения, он сам может пригласить защитника по соглашению и явиться вместе с ним к следователю в назначенное время для предъявления обвинения.
Сложнее дело обстоит с подозреваемым, которого задержали или арестовали до предъявления обвинения. Такому подозреваемому после составления протокола о задержании или вынесения постановления об избрании меры пресечения - заключения под стражу необходимо разъяснить, что он имеет право пригласить защитника по соглашению при помощи своих близких родственников или друзей, а в случае высказанного подозреваемым желания иметь защитника или в случаях обязательной защиты следователь обеспечит его защиту защитником по назначению. Одновременно ему необходимо разъяснить, что он должен быть допрошен в течение 24 часов после задержания, а если явка защитника, избранного подозреваемым, невозможна в течение 24 часов с момента задержания или заключения под стражу, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор вправе предложить подозреваемому или обвиняемому пригласить другого защитника или обеспечивают ему защитника через юридическую консультацию (ч. 2 ст. 47 УПК РСФСР).
Участие защитника с момента задержания, заключения под стражу, предъявления обвинения - конституционное право подозреваемого и обвиняемого. Поэтому начинать допрос подозреваемого или обвиняемого без участия адвоката (защитника) нельзя, так как это является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Защитнику предоставлено право свидания наедине со своим подзащитным с момента допуска защитника в уголовное судопроизводство, то есть до допроса подозреваемого или обвиняемого. Отсюда и об этом праве защитника подозреваемый (обвиняемый) должен быть поставлен в известность. Если участие защитника не обеспечено с момента задержания, заключения под стражу и предъявления обвинения, то подозреваемый (обвиняемый) вправе отказаться от дачи показаний до встречи со своим адвокатом. Такой вывод находит прочное обоснование в разъяснении Пленума Верховного суда Российской Федерации "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" от 31 октября 1995 года, в котором указывается, что "при нарушении этого конституционного права все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона", а ст. 50 Конституции Российской Федерации не допускает "использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона" при осуществлении правосудия.
Приведем статистические данные об участии адвокатов Российской Федерации в 1995 году в предварительном следствии. Количество поручений с момента задержания или ареста увеличилось на 50 000 по сравнению с 1994 г. Количество удовлетворенных ходатайств адвокатов составило 39% от общего количества заявленных ходатайств на следствии (это на 3% больше, чем в 1994 г.). В 1995 году 46 569 постановлений следователей об отклонении ходатайств адвокатов было обжаловано прокурору, из них 73% жалоб были удовлетворены (это на 37% больше, чем в 1994 г.). По ходатайствам адвокатов в стадии предварительного расследования было прекращено дел полностью в отношении 7 850 (в 1994 г. - 7 241) человек, а 37 780 (в 1994 г - 33 478) обвиняемым изменена квалификация обвинения.
Из приведенных статистических данных по Российской Федерации результатов участия адвокатов в стадии предварительного следствия видно, какую положительную роль они играют в защите законных интересов и прав граждан, и эта роль должна будет повышаться в связи с повышением авторитета адвокатуры.


О.Я. Баев

О МЕТОДИЧЕСКИХ ОСНОВАХ РАССЛЕДОВАНИЯ
НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Любое преступление уникально. Нет двух совершенно одинаковых преступлений. И соответственно этому не может быть одинаковых расследований двух преступлений, даже относящихся к одному виду (двух убийств, двух изнасилований и т.д.).
Однако, на наш взгляд, есть несколько принципиальных положений, которые в своей системе составляют методические основы расследований всех насильственных преступлений. Следование им позволит, думается, не только разрабатывать частные методики, оптимально приспособленные к нуждам правоохранительной практики, но - и это главное - оптимизирует саму следственную практику, позволит наиболее рациональным образом расследовать конкретные преступления против личности.
Система положений, составляющих методические основы расследования насильственных преступлений, представляется нам в настоящее время следующей.
1. Для совершения преступления против личности того или иного вида (убийство, нанесение телесных повреждений, изнасилование и т.д.) лицу независимо от его субъективных качеств, а зачастую и от складывающейся криминальной ситуации, необходимо совершить ряд типовых действий. Сущность и характер этих действий предопределяются:
а) содержанием соответствующей главы (объекта и предмета посягательства) и диспозиции отдельной нормы уголовного закона, которые предусматривают ответственность за совершение определенного противоправного деяния; так, для совершения убийства преступнику надо противоправно и виновно лишить потерпевшего жизни; для совершения изнасилования - преодолеть сопротивление потерпевшей или воспользоваться ее беспомощным состоянием и совершить половой акт;
б) способом совершения преступления определенного вида: одни типовые действия обязательны при совершении убийства с использованием бытовых предметов, другие - при применении для достижения того же результата (лишения человека жизни) взрывчатых веществ;
в) мотивом совершения преступления против личности определенного вида: одни действия преступника будут при совершении убийства с целью завладения имуществом, находящимся при потерпевшем, иные при совершении убийства (может быть того же потерпевшего и в тех же условиях) - по сексуальным мотивам.
2. Типовые действия, которые преступник вынужден совершать при приготовлении, исполнении и сокрытии преступления против личности определенного вида неизбежно и неукоснительно ведут к возникновению содержательно типовых же следов на типовых для этого вида преступлений объектах (в криминалистике изложенное выше традиционно именуется механизмом следообразования; далее мы также будем использовать этот термин).
При этом следует иметь в виду, что отсутствие следа - это тоже след. Отсутствие представляющегося необходимым следа может указывать, во-первых, на то, что в конкретных условиях конкретному лицу не было необходимости произвести некое типовое для вида преступлений, к которому относится расследуемое деяние, действие. Во-вторых, на то, что неукоснительно возникшие следы умышленно или по неосторожности после совершения преступления уничтожены. В-третьих, о том, что эти следы попросту не обнаружены следователем по различным причинам (в том числе и по незнанию им методических основ расследования преступлений определенного вида, незнанию того, на каких объектах ему необходимо искать эти следы и какова должна быть сущность последних). В-четвертых, наконец, если все вышеназванные условия, влекущие факт отсутствия необходимого следа, при тщательном анализе ситуации следователем исключаются (необходимое действие для совершения преступления по имеющимся сведениям было произведено, следы от него не уничтожались, все возможные действия по их выявлению своевременно и качественно были произведены), то его отсутствие дает основание выдвинуть версию, ставящую под сомнение сам факт совершения расследуемого события либо существенные обстоятельства последнего.
3. Необходимость при совершении преступления против личности того или иного определенного вида совершать типовые действия, возникновение в результате этих действий содержательно типовых следов на типовых для данных преступлений объектах логически неизбежно приводит к весьма важному в позиции исследуемой проблемы выводу: эти следы могут выявляться, изыматься, исследоваться и использоваться следователем путем проведения им типовых же следственных и иных действий и таких же оперативно-розыскных мероприятий.
Зная механизм следообразования при совершении преступления против личности определенного вида (убийства, изнасилования, причинения телесных повреждений различной тяжести и т.д.) и возможности того или иного следственного действия по извлечению таких следов, следователь может составить кассету (набор) последних, обязательных для производства при расследовании конкретного преступления этого вида, что и будет лежать в основе плана его расследования.
4. Помимо изложенного выше, методика расследования преступлений против личности во многом обусловливается возникающей следственной ситуацией. В методическом отношении следственная ситуация на каждом этапе расследования в основном предопределяется имеющейся информацией, которая обусловливает направленность и возможности следствия по, если так можно выразиться, переработке механизма следообразования, подробно описанного выше.
В самом широком смысле слова на первоначальном (наиболее сложном и ситуативном) этапе расследования возможно возникновение следующих следственных ситуаций:
1. Известно криминальное событие (деяние, содержащее достаточные данные, указывающие на признаки преступления - ст. 108 УПК РФ). Необходимо установить, кто и при каких наиболее существенных обстоятельствах учинил его, наличие в его действиях состава преступления, а также все другие обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу. Понятно, что это ситуация так называемого "неочевидного" преступления, когда следователь отталкивается в расследовании лишь от самого факта наличия криминального события.
2. Известно лицо, которое, как это усматривается из первоначальной информации, возможно, учинило уголовно-наказуемое деяние. Необходимо установить, действительно ли этим лицом совершено криминальное деяние, содержит ли оно все необходимые элементы состава того или иного преступления против личности, либо какого иного уголовно-наказуемого деликта, а также все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу (ст. 68 УПК РФ).
3. Известно криминальное событие, известна личность, его учинившая. Необходимо установить наличие или отсутствие в деянии всех элементов состава того или иного преступления против личности (или иного преступного деяния) и все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу.
Хотелось бы обратить внимание на следующее важное в рассматриваемом плане положение: механизм следообразования и следственная ситуация, так сказать, "лестницы в соседних подъездах", они друг от друга не зависят; независимо от того, какая следственная ситуация в дальнейшем возникает, механизм следообразования в результате совершения преступления против личности того или иного вида (если таковое действительно имело место) будет один и тот же; в зависимости от сложившейся следственной ситуации, повторим, будет отличаться лишь объем, последовательность и в некотором смысле само содержание действия следователя по "переработке" механизма следообразования.
5. Для успешного, всестороннего и объективного расследования преступления против личности с методических позиций очень важно, чтобы все действия следователя осуществлялись в разрезе типичных версий, постоянно интерпретируемых и наполняющихся конкретным содержанием с учетом конкретных обстоятельств расследуемого дела и возникающей следственной ситуации.
Так, получив сообщение об обнаружении трупа, следователь еще до выезда на место происшествия предполагает, чем теоретически можно объяснить смерть человека (то есть выдвигает в этом отношении типичные версии): ненасильственная смерть, несчастный случай, самоубийство, убийство. С этих позиций он и приступает к осмотру места происшествия и трупа.
Убедившись, что выявляемые обстоятельства события свидетельствуют о том, что смерть человека последовала в результате убийства либо, что она произошла при так называемых "сомнительных обстоятельствах" (например, при внешних признаках самоубийства выявляются негативные обстоятельства), следователь акцентирует свое внимание на типичных версиях в отношении мотивов убийства: на почве личных отношений, из хулиганских побуждений, сексуальных, связанных с завладением имуществом потерпевшего, заказном характере совершенного убийства и т.д. И уже под этим углом им будет продолжаться осмотр места происшествия, производиться другие следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия.
Используя данные криминалистической характеристики того вида преступлений против личности, к которому относится расследуемое событие, с учетом выявляемой и поступающей к нему информации по данному делу, следователь будет выдвигать типичные версии о лице, совершившем расследуемое преступление (пол преступника, предполагаемый возраст, его близость к потерпевшему, другие данные о его личности, совершено ли преступление одним человеком, либо носило групповой характер и т.д.).
Аналогично типовые версии выдвигаются и по главному вопросу первоначального этапа, да, пожалуй, и всего расследования в целом: совершено ли расследуемое преступление конкретным лицом?
6. Версия о совершении расследуемого преступления против личности определенным лицом - гипотетическое предположение следователя, обычно (и чаще всего) имеющее, как сказано, под собой некую информационную основу в виде доказательств или данных, полученных в результате оперативно-розыскных мероприятий. Проверить это предположение, подтвердить или опровергнуть можно, по нашему глубокому убеждению, лишь единственным способом: вывести из версии все необходимые и возможные следствия, которые лишь (а не сама версия как таковая) и поддаются практической проверке.
Необходимые следствия это не те логические посылки, которые с неизбежностью вытекают из предположения, что данное преступление совершено именно конкретным лицом.
Версия о том, что расследуемое преступление против личности совершено определенным лицом, влечет за собой такие как минимум необходимые следствия: а) данное лицо в момент совершения этого преступления находилось на месте преступления (исключениями здесь могут являться лишь преступления против личности, для совершения которых исполнителю не было необходимости в момент наступления желаемого им результата находиться на месте преступления: например, связанное с дистанционным подрывом устройств, либо когда проверяется версия об интеллектуальном, а не физическом исполнителе, например, организатор преступления; б) как минимум на момент совершения расследуемого преступления данное лицо располагало орудием, с использованием которого это преступление было совершено (за теми же исключениями); в) у данного лица был мотив для совершения расследуемого преступления.
По нашему мнению, версия о совершении расследуемого преступления данным лицом станет истиной лишь тогда, когда каждое из перечисленных выше необходимых следствий будет бесспорно и достоверно установлено. Недоказанность даже одного из необходимых следствий свидетельствует о том, что версия продолжает оставаться таковой, что истина по делу не установлена. Именно то, что игнорируется данное принципиальнейшее положение, является основной причиной (причиной всех остальных причин) большинства следственных и судебных ошибок.
Возможные следствия из версии о совершении расследуемого преступления конкретным лицом не обязательны для существования, но - и в этом необходимость выведения всех таковых из сформулированной версии - лежат также, как и необходимые следствия, в основе планирования расследования дела. По делам о преступлениях против личности такими возможными следствиями из версии о лице, совершившем расследуемое преступление, являются: а) возможно, кто-либо видел данное лицо на месте преступления до, в момент и (или) непосредственно вслед за моментом совершения преступления; б) возможно, данное лицо кому-либо рассказывало о наличии у него мотива для совершения данного преступления, о его подготовке, орудии преступления, либо о самом факте его совершения; в) возможно, на его одежде, теле, в занимаемом им помещении и других, связанных с ним местах есть следы, предметы, подтверждающие то или иное необходимое следствие, обязательное для существования, если это лицо действительно совершило расследуемое преступление.
7. Расследование любого преступления можно представить в виде последовательного или параллельного решения следователем ряда локальных задач, в своей системе обеспечивающих раскрытие преступления и всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу. Далеко не всегда решение той или иной задачи возможно проведением одного следственного действия, тактического приема, оперативно-розыскного мероприятия. В таких случаях следователь планирует и реализует так называемую тактическую операцию (в литературе ее еще именуют тактической комбинацией, криминалистическим или тактическим комплексом).
Под тактической операцией (остановимся на этом общепринятом термине) понимается система следственных действий, тактических приемов их осуществления, а также организационно-подготовительных, оперативно-розыскных и иных мероприятий, направленных на решение отдельных (локальных) задач, подчиненных общим целям расследования уголовного дела (Р.С. Белкин, Л.Я. Драпкин, А.В. Дулов, В.А. Образцов, В.И. Шиканов и др.).
Таковыми тактическими операциями, которые планирует и осуществляет следователь, расследуя преступления против личности, является обычно "Выявление подозреваемого", "Розыск и задержание", "Проверка алиби", "Установление личности погибшего" (В.И. Шиканов именует эту тактическую операцию "Атрибуция трупа") и некоторые другие. Конечно, в производстве не всех из них возникает необходимость при расследовании конкретного уголовного дела. Одни из предопределяющих их необходимость локальных задач могут перед следователем не возникать (например, нет нужды в "Атрибуции трупа", если личность погибшего бесспорно установлена к началу или в самом начале расследования), другие им разрешены отдельными тактически грамотно произведенными следственными действиями (скажем, на очной ставке по поводу заявленного алиби подозреваемый признал его несостоятельность и отказался от него).
8. Но есть тактическая операция, обязательная для планирования и осуществления по всем делам о насильственных (да без сомнения и всех иных) преступлениях. Это - тактическая операция "Проверка показаний лица, признавшего себя виновным в совершении преступления".
Нет сомнений, что по многим (если не по большинству) уголовных дел о преступлениях против личности получение от подозреваемого или обвиняемого "признательных" показаний, мягко скажем, крайне желательно: ведь, действительно кто кроме него, если, конечно, именно он совершил преступление, может назвать все его детали, места сокрытия орудия преступления, трупа, его останков, предметов и документов, которыми он завладел в результате совершения преступления, своих соучастников, в том числе и организаторов или заказчиков преступления, и т.п. Но, однако, не говоря уже о том, что такие показания должны получаться законными и допустимыми средствами, они представляют доказательственную ценность лишь в одном своем уникальном качестве - как источник получения других доказательств о тех обстоятельствах, которые мы вкратце перечислили выше (о местах сокрытия отдельных объектов, соучастниках и т.д.).
На наш взгляд, в основе проверки достоверности даваемых лицом "признательных" показаний должны лежать следующие посылки:
а) не противоречие их "узловым", объективно установленным фактам расследуемого преступления: о способе и месте совершения данного преступления против личности, его мотивах (если таковые на момент допроса этого лица сомнений не вызывают и существенны для таковой оценки даваемых показаний);
б) соответствие даваемых показаний объективным фактам, установленным до дачи таких показаний (в ходе, скажем, осмотра места происшествия, обыска, допросов иных лиц, чьи показания не вызывают сомнений в своей достоверности, и т.д.). Эти факты могут касаться как существенных обстоятельств, непосредственно составляющих предмет доказывания по данному делу, так и обстоятельств менее значительных, однако указывающих на то, что допрашиваемый действительно знает даже мельчайшие нюансы, связанные с обстановкой происшедшего события;
в) наличие в "признательных" показаниях деталей, нюансов описываемых событий, которые "нельзя выдумать", свидетельствующих о достоверности данных показаний. Значимость этих, так сказать, "частностей" иногда своевременно следователем не осознается; далеко не всегда они фиксируются следователем в протоколе допроса - последний, как правило, является продуктом совместного "творчества" допрашиваемого и следователя. Вот почему так важно использовать при допросе такого лица вспомогательные средства фиксации его показаний - аудио- или видеозаписи, которые отразят все, в том числе, казалось бы, несущественные моменты и даже проговорки в его показаниях. Особенно важны они для использования в той ситуации, когда в дальнейшем лицо отказывается от данных ранее "признательных" показаний. Анализ соответствующей аудио- или видеозаписи позволяет выявить такие частности в показаниях этого лица и тактически правильно их использовать как в последующих его допросах, так и при составлении обвинительного заключения в части обоснования достоверности именно "признательных", а не иных показаний обвиняемого.
Кроме того, наличие аудио- или видеозаписи во многих случаях, во-первых, психологически затруднит попытку допрошенного отказаться от данных "признательных" показаний (если, конечно, они были правдивы), и, во-вторых, значительно снизит вероятность того, что в случае отказа от них, данное лицо будет ссылаться на применение к нему незаконных методов ведения следствия; во всяком случае позволит суду объективно оценить обоснованность подобных объяснений обвиняемого о причинах дачи им ранее именно таких "признательных" показаний;
г) "штатным" средством закрепления "признательных" показаний лица, подозреваемого в совершении преступления против личности, по праву является проверка его показаний на месте происшествия. Однако сразу же заметим, что действующее уголовно-процессуальное законодательство такого следственного действия не знает, и потому (мы опускаем здесь аргументацию своей позиции) реализоваться это средство должно в процессуальном и тактическом режиме следственного эксперимента, осуществляемого, как известно, путем не только совершения опытных действий, но и воспроизведения действий, обстановки или иных обстоятельств определенного (расследуемого) события (ст. 183 УПК). А именно это по сути своей и составляет содержание "проверки показаний на месте".
"Проверка на месте" является убедительным средством объективного подтверждения достоверности показаний лица, признавшего себя виновным в совершении преступления против личности, когда в процессе проведения подозреваемый (обвиняемый): а) указывает на отдельные места, связанные с совершенным им преступлением (места подготовки, совершения деяния, сокрытия его следов), о которых могло знать лишь лицо, действительно совершившее преступление, и на которых ранее следователем или в ходе этого следственного действия обнаружены объективные данные, свидетельствующие о криминальном и криминалистическом значении этих мест; б) демонстрирует свои действия при совершении преступления, соответствующие объективным данным о них, полученным ранее при расследовании дела, либо достоверность которых подтверждается в дальнейшем при "проверке показаний на месте";
д) "признательные" показания лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления против личности, могут быть достоверно проверены проведением и других видов следственного эксперимента: проверка возможности совершения им определенных действий, входящих в канву обстоятельств, о которых он дает показания, наличие определенных навыков или профессиональных умений, использованных при совершении расследуемого преступления, и т.д.;
е) достоверность показаний лица, признавшего себя виновным в совершении преступления против личности, может быть также проверена предъявлением ему для опознания потерпевшего, орудия преступления и других предметов, связанных с расследуемым преступлением, очными ставками между данным лицом, его соучастниками, а также потерпевшим и свидетелями (естественно, при наличии для их производства указанных в процессуальном законе оснований).
В заключение столь подробного рассмотрения вопроса о путях и способах проверки достоверности показаний лица, признавшего себя виновным в совершении преступления против личности, хотелось бы отметить: для того, чтобы избежать переоценки значения таких показаний (а именно это является причиной причин большинства следственных и судебных ошибок), необходимо проанализировать собранные по делу доказательства со следующей позиции: какие доказательства, изобличающие обвиняемого по делу останутся, если из материалов дела исключить "признательные" показания обвиняемого? Если в результате такого анализа окажется, что иных доказательств вины обвиняемого нет или их совокупность недостаточна для однозначного обоснования обвинения, то должен быть сделан единственный логически и процессуально правильный вывод: вина обвиняемого не доказана, преступление не раскрыто.
Таковыми нам, повторим, в настоящее время, представляются методические основы расследования преступлений против личности.



О.Ю. Сучков

К ВОПРОСУ О КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ 
ХАРАКТЕРИСТИКЕ КОНТРАБАНДЫ НАРКОТИЧЕСКИХ 
СРЕДСТВ И ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ

В последние годы прослеживается устойчивая тенденция роста контрабанды наркотических средств и психотропных веществ через таможенную границу Российской Федерации из стран ближнего и дальнего зарубежья на территорию Калининградской области, которая используется также как "транзитная зона" для незаконного перемещения названных предметов в обоих направлениях.
Повышенная общественная опасность немедицинского использования наркотических средств и психотропных веществ для здоровья и нравственности населения, общественной безопасности страны и в связи с этим строгий запрет на их оборот (изготовление, хранение, перевозку, сбыт и т.д.) без специального разрешения соответствующих государственных органов под угрозой уголовного наказания заставляет контрабандистов прибегать к всевозможным изощренным способам их тайного перемещения через таможенную границу Российской Федерации.
В деле успешного расследования этого вида контрабанды важное значение имеет криминалистическая характеристика названного преступления.
Одним из признаков такой характеристики, от установления которого в ходе расследования в первую очередь зависит правильная квалификация контрабанды, является принадлежность незаконно перемещаемых или перемещенных через таможенную границу Российской Федерации предметов (в твердом, порошкообразном или жидкостном состоянии) к наркотическим средствам или психотропным веществам.
В практике правоохранительных органов не придается должного значения существенной разнице между понятием "наркотики" и "наркотические средства", тем более, что ст. 188 УК РФ указывает лишь на последние, не упоминая вообще термин "наркотики". В медицине под "наркотическими средствами" понимаются различные лекарственные препараты, оказывающие болеутоляющее воздействие либо полное обезболивание при болезнях, травмах или хирургических операциях.
"Чистые" наркотики (гашиш, марихуана, кокаин, героин и т.д.) не являются лекарственными средствами и применяются не в медицинских целях, поскольку вызывают эйфорию, психическое и физическое чувство удовлетворения и наслаждения, галлюцинации и т.п. Применение их даже в небольших дозах, как правило, приводит к практически неизлечимому заболеванию - наркомании.
Поэтому в конвенции ООН 1988 года "О борьбе против оборота наркотических средств и психотропных веществ" наркотики выделены в отдельную группу. Четкое знание этого аспекта позволит следователю при расследовании контрабанды выявить и истинную цель незаконного перемещения наркотического средства, ибо при установлении такого перемещения, скажем, гашиша, марихуаны или сырья для их изготовления (индийская конопля, опийный мак) виновный не может сослаться на то, что перемещал это в целях лечения, о чем он может заявить при перемещении лекарственных медицинских наркотических препаратов (кодеин и др.).
Что касается психотропных веществ, то их характерной особенностью является оказание существенного влияния на психические функции человека, в связи с чем они могут применяться исключительно в лечебных целях для коррекции и восстановления нормального психического состояния человека. Злоупотребление их применением может привести к серьезным психическим нарушениям, к физической и социальной деградации личности. По этой причине психотропные вещества наряду с наркотическими включены в список предметов, запрещенных к ввозу в РФ или вывозу за ее пределы.
На основании протокола заседания Постоянного комитета по контролю наркотиков, № 53 / 9-9 от 17 декабря 1996 года и № 55 /10-96 от 25 декабря 1996 года, к психотропным веществам, запрещенным к обороту, относятся: амобарбитал, аминорекс, деморфан, кетамин, 4-метиламинорекс, пентабарбитал, ферментразин, финтремин, фепранон, фторотан, хальцион, цинепрол, этаминал-натрия. Одним из элементов криминалистической характеристики контрабанды наркотических средств и психотропных веществ являются сведения о личности контрабандиста, типичных способах сокрытия от таможенного контроля названных предметов при незаконном перемещении через таможенную границу Российской Федерации и способах обнаружения. Научный анализ и обобщение данных по уголовным делам этой категории, расследованным правоохранительными органами Калининградской области за 1993-1996 годы, позволяет сделать вывод о том, что в большинстве случаев субъектом этого преступления являлись неработающие, либо имеющие низкий материальный доход, либо употребляющие наркотики. Поэтому для всестороннего расследования преступления и установления всего круга лиц, вовлеченных в его совершение, необходимо выяснить, кем является задержанное лицо - перевозчиком (курьером) или лицом, незаконно перевозящим через таможенную границу Российской Федерации наркотические средства и психотропные вещества для собственного потребления.
Главная задача перевозчика - провезти наркотик по указанному ему маршруту. Как правило, курьер не знает лица, которое должно передать ему наркотик в пункте отправления, а также лица, которое должно получить "товар" в пункте прибытия.
В то же время курьер, как правило, точно знает характер груза, маршрут и "легенду" путешествия. В особую категорию перевозчиков можно выделить лиц, незаконно перемещающих через таможенную границу наркотики и психотропные вещества для личного потребления (наркоманы) или иных целей, например, для дальнейшего сбыта (владельцы кафе, ресторанов, баров, дискотек и т.д.). Если перемещается крупная партия наркотических средств и психотропных веществ, то вместе с курьером постоянно следуют сопровождающие, о которых он может и не знать.
Одним из наиболее распространенных способов контрабанды наркотических средств является их перемещение через таможенную границу РФ автомобильным и железнодорожным транспортом.
В случае использования транспортных средств сокрытие от таможенного контроля наркотических средств и психотропных веществ осуществляется в их полых конструкциях, а также в специально изготовленных тайниках, монтируемых в узлах и агрегатах. Так, в автомобильном транспорте часто используются колеса, конструктивные пустоты, бензобак. В железнодорожном транспорте - межпотолочное пространство, туалеты, мусорные ящики. При обследовании грузов необходимо обращать внимание на возможное использование полостей и специально изготовленных тайников в конструкциях упаковочных материалов (контейнеры, ящики, коробки и т.п.), а также пространствах и пустотах в отдельно следующем багаже.
Основными методами обнаружения контрабанды наркотических средств и психотропных веществ, выработанных практикой правоохранительных органов, являются:
- анализ и использование информации, полученной от компетентных органов иностранных государств и России;
- наблюдение при осуществлении таможенного досмотра;
- наружное наблюдение за пассажиропотоком;
- применение технических средств таможенного контроля;
- использование служебных собак, специально натренированных на обнаружение наркотических средств и психотропных веществ по их запаху.
Вышеизложенным далеко не исчерпывается криминалистическая характеристика контрабанды, так как следственная практика выявляет все новые способы ее совершения, о чем необходимо широко информировать ученых правоведов и работников правоохранительных органов с целью совершенствования методики расследования этого тяжкого вида преступлений.




СОДЕРЖАНИЕ

А.П. Чирков. Функциональные связи уголовно-правовых норм 
и квалификация преступлений ................................................................................ 3

Д.М. Миненок. Формы соучастия в новом Уголовном кодексе России .......... 7

Ю.И. Сучков. Новое понятие объекта и предмета контрабанды 
по Уголовному кодексу Российской Федерации 1996 г. ...................................... 14

П.И. Ивахов. Понятие и виды умышленного убийства ................................. 21

В.Л. Попов, И.Н. Кременов. Уголовная ответственность 
за транспортные преступления по новому Уголовному кодексу 
Российской Федерации (1996 г.) ........................................................................... 29

М.П. Некрасова. Правовое регулирование полномочий прокурора 
на предварительном следствии ............................................................................. 35

В.П. Нажимов, А.В. Расторопина. В ожидании нового УПК ....................... 40

С.В. Шенеберг. Процессуальные меры обеспечения беспристрастности 
присяжных заседателей, используемые при отборе присяжных заседателей 
в суде ....................................................................................................................... 45

С.И. Прокопьева, Е.В. Заковряшина. Применение критериев 
допустимости доказательств в деятельности суда присяжных ........................... 48

Т.С. Волчецкая. Криминалистическая ситуалогия: понятие, 
обоснование, содержание ...................................................................................... 55

В.Ф. Ханин, Н.В. Фридлянд. Психологические аспекты осмотра места 
происшествия ......................................................................................................... 62

В.Б. Лукашевич. Допрос обвиняемого должен производиться в строгом 
соответствии с конституционными нормами ....................................................... 66

О.Я. Баев. О методических основах расследования насильственных 
преступлений .......................................................................................................... 74

О.Ю. Сучков. К вопросу о криминалистической характеристике 
контрабанды наркотических средств и психотропных веществ .......................... 82

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА, 
ПРОЦЕССА И КРИМИНАЛИСТИКИ

Сборник научных трудов

Лицензия № 020345 от 14.01.1997 г.
Редактор А.М. Соколова.
Оригинал-макет Д.В. Голубина.
Подписано в печать 04.02.1998 г. Формат 60(90  1/16.
Бумага для множительных аппаратов. Ризограф. Усл. печ. л. 5,4.
Уч.-изд. л. 6,0. Тираж 150 экз. Заказ         .

Калининградский государственный университет,
236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14.



Актуальные вопросы уголовного права, 
процесса и криминалистики

1 См.: Кирин В.А. Функциональные связи норм права // Советское государство и право. 1972. № 5. С. 30.
1 См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984. С. 37. 
2 См.: Черданцев А.Ф. Толкование советского права. М., 1979. С. 66. 
3 См.: Новое Уголовное право России. Общая часть. Учебное пособие / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой. М., 1996. С. 5-6. 
1 См.: Куринов Б.А. Указ. соч. С. 46. 
2 Малков В.П. Совокупность преступлений. Казань, 1974. С. 80.
1 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972. С. 241.
2 Черданцев А.Ф. Указ. соч. С. 70.
3 См.: Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступлений. М., 1957. С. 244.
1 См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 258-270. 
2 См.: Малков В.П. Множественность преступлений и ее формы по советскому уголовному праву. Казань, 1982. С. 63; Куринов Б.А. Указ. соч. С. 178; Постановление Пленума Верховного суда РФ от 22 декабря 1992 года "О судебной практике по делам об умышленных убийствах". П. 16 // БВС РФ. 1993. № 2.
3 См.: Постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 22 марта 1966 г. (в редакции постановления от 4 мая 1990 года) "О судебной практике по делам о грабеже и разбое", подпункт "а", п. 12 // БВС РСФСР. 1990. № 7.
1 См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1996. С. 92; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.С. Михлина, И.В. Шмарова. М., 1996. С. 57.
2 См.: ст. 35; п. "ж" ч. 2 ст. 105; п. "а" ч. 3 ст. 111; п. "г" ч. 2 ст. 112 УК РФ и др. 
3 См.: Лебон Г. Психология народов и масс. Спб., 1896; Тард Г. Преступление толпы. Спб., 1893; Бессонов Д. Массовые преступления в общем и военно-уголовном праве. Спб., 1907; Сигеле С. Преступная толпа. Спб., 1893. 
4 Карпец И.И. Криминология. Современный период и задачи // Советское государство и право. 1989. № 6. С. 11. 
1 Петровский А. Синдром толпы // Лит. газ. 1990. 31 янв. 
2 Позднышев С.В. Учебник уголовного права. Общая часть. М., 1923. С. 160. 
1 Бюллетень Верховного суда РФ. 1995. № 7. С. 2. 
1 Быков В. Что же такое организованная преступная группа? / Российская юстиция. 1995. № 10. С. 41-42. 
1 Словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. А.П. Евгеньева. М., 1984. Т. 4. С. 226. 
2 Там же. С. 525. 
1 См.: Советская военная энциклопедия. М., 1976. Т. 2. С. 342; Военный энциклопедический словарь. М., 1984. С. 157. 
1 Понятие "оружие" и "огнестрельное оружие" дается в законе Российской Федерации "Об оружии", вступившем в действие с 1 января 1994 года, а также в постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации от 25 июня 1996 года "О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ", которыми и следует руководствоваться при квалификации контрабанды.
2 См.: Советская энциклопедия. М., 1980. С. 32; Военный энциклопедический словарь. М., 1984. С. 737. 
3 Наличие такого вида контрабанды подтверждается фактами пресечения российскими таможенными органами в 1993-1994 годах ряда попыток контрабандным путем вывезти за границу новейшие российские образцы вооружения и военной техники. - См.: Силкин В. Таможня не дает "добро" // Рос. газ. 1995. 10 янв. 
1 См.: Словарь иностранных слов. М., 1954. С. 664; Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1953. С. 714; Советский энциклопедический словарь. М., 1982. С. 1288. 
1 См.: Собрание актов Президента и Правительства РФ. 1993. № 12. Ст. 1004; № 45. Ст. 4341; Собрание законодательства РФ. 1994. № 11. Ст. 1295. 
2 См.: Рос. газ. 1993. 15 мая. 
1 Экспертному исследованию подлежат и все другие предметы, незаконно перемещенные через таможенную границу РФ, если решение об их отнесении к перечню, указанному в части 2 статьи 188 УК, требует специальных познаний. 
1 Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991. С. 139. 
2 Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 28. Ст. 1064. 
3 См.: Судебно-медицинская экспертиза: Справочник для юристов. М., 1990. С.150. 
1 См.: Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 7. 
1 См., например: Сергиевский Н. Русское уголовное право. Часть общая. Спб., 1904. С. 283-284; Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. Общая часть. М., 1912. С. 177-178; Красиков А.Н. Сущность и значение согласия потерпевшего в советском уголовном праве. Саратов, 1976. С. 30-33; Курс советского уголовного права. Часть общая. Т. 1. Л., 1968. С. 518; Курс советского уголовного права. Часть общая. Т. 2. М., 1970. С. 394. 
2 Рос. газ. 1995. 1 февр.
1 Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации. 1993. № 33. Ст. 1318. 
2 См.: Шаргородский М.Д. Преступление против жизни и здоровья. М., 1948. С. 38, 194. 
3 См., например: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 477. 
1 См., например: Народная энциклопедия. Т. 11. Общественно-юридический. М., 1911. С. 135. 
1 Последовательно отстаивает такую позицию С.В. Бородин в своих работах: Квалификация преступления против жизни. М., 1977. С. 80-82; Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 55-56. - См. также: Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. Казань, 1968. С. 18; Наумов А.В. Мотивы убийств. Волгоград, 1969. С. 75. 
2 См.: Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.
3 См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. В 2 т. М., 1989.
4 См.: Узнадзе Д.Н. Психологические исследования. М., 1966.
5 См.: Имедадзе И.В. Потребность и мотив в поведении человека // Человек в системе наук / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1989. С. 450.
6 См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. В.И. Радченко. М., 1996. С. 167.
1 Обзор практики рассмотрения Верховным судом РСФСР уголовных дел в кассационном и надзорном порядке в 1990 году. С. 11.
2 Обзор судебной практики Верховного суда РФ за третий квартал 1992 года. Постановление N 284, п. 92 по делу Бойчевской.
3 Обзор судебной практики Верховного суда РСФСР за четвертый квартал 1991 года. Постановление N 577, п. 91 пр. по делу Плаксина.
4 Обзор законодательства и судебной практики Верховного суда РСФСР за четвертый квартал 1990 года. М., 1991. Постановление N 56, п. 90 по делу Глотова. 
5 Обзор судебной практики Верховного суда РСФСР за второй квартал 1990 года. Постановление N 37, п. 90 по делу Зыкова и др.
6 См.: Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 55-56.
7 См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. А.В. Наумова. М., 1996. С. 278.
1 О судебной практике по делам об умышленных убийствах: Постановление Пленума Верховного суда РФ от 22 декабря 1992 г. № 15, п. 5 // Бюллетень Верховного суда РФ. 1993. № 2.
2 О судебной практике по делам о вымогательстве: Постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 4 мая 1990 года, № 3, в редакции постановления Пленума № 10 от 25 октября 1996 года // Бюллетень Верховного суда РФ. 1997. № 1.
3 О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм: Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17 января 1997 года. № 1 // Рос. газ. 1997. 30 янв.
1 См.: Правила дорожного движения Российской Федерации. Введены в действие с 1 июля 1994 г. Калининград: Изд-во "МЕ", 1994. С. 3.
1 Преступность и правонарушения (1990-1994): Ст. сб. М.: МВД РФ, Минюст РФ, Стат. комитет СНГ, 1995. С. 164.
2 См.: Владимиров Е., Ларин И. Правовые вопросы эксплуатации трубопроводного транспорта // Хозяйство и право. 1979. № 8. С. 44.
1 Сборник постановлений Пленумов Верховного суда РСФСР определяет поездку как отъезд транспортного средства с места, где оно находилось.
1 См.: Воздушный кодекс СССР. М., 1985. С. 5-6. 
2 См.: Березовская С.Г. Вопросы компетенции прокурора // Совершенствование правового регулирования прокурорского надзора в СССР. М., 1978. С. 32.
3 См.: Зезюлин В.М. О понятии компетенции прокурора // Вопросы криминологии, уголовного права, процесса и прокурорского надзора. М., 1975. С. 294.
1 Карнеева Л. Где быть следственному аппарату? // Соц. законность. 1991. № 2. С. 26.
1 Там же. С. 27. 
1 См.: Скаредов Г.И. Участие прокурора в следственных действиях. М., 1987. С. 32-42; В. Клочков, В. Рябцев. О функциях прокуратуры // Соц. законность. 1990. № 9. С. 30-31.
2 Томин В.Т. Острые углы судопроизводства. М., 1991. С. 138.
3 Березин Ю.А. Еще раз о соотношении прокурорского надзора и руководства следствием // Предварительное следствие и прокурорский надзор. М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1990. С. 82.
4 См.: Джакели Т.А. Прокурорскому надзору за расследованием убийств - методическое обеспечение // Предварительное следствие и прокурорский надзор. М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1990. С. 86.
5 Березин Ю.А. Указ. соч. С. 83.
1 Ломовский В.Д. Прокурорско-надзорные правоотношения. Ростов-на-Дону, 1987. С. 96.
1 Джаколи Т.А. Указ. соч. С. 87.
1 См.: Маршунов М.Н. Прокурорско-надзорное право // Проблемы правового регулирования. Спб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. С. 85.
2 Нажимов В.П. Политические и юридические эскизы. Калининград, 1996. С. 11.
3 Концепция судебной реформы в Российской Федерации // Республика. 1992. С. 11.
1 Нажимов В.П. Своевременные мысли. Калининград, 1991. С. 66.
2 См. там же. С. 29-42.
3 См. об этом: Нажимов В.П. Политические и юридические эскизы. Калининград, 1996.
4 См. об этом: Нажимов В.П. Закон о суде присяжных нуждается в совершенствовании // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. М., 1993. № 114.
1 См. там же.
2 См.: Российская Федерация. 1994. № 8. С. 35-41; Законность. 1993. № 3. С. 8-14; Проблемы судебной реформы. Воронеж, 1994. С. 8-10.
3 См. об этом: Нажимов В.П. О презумпции невиновности в уголовном процессе и суде присяжных // Вопросы уголовного права и процесса в условиях правовой реформы. Калининград, 1991. С. 71-79.
4 См.: Кони А.Ф. Отцы и дети судебной реформы. 1914; Бобрищев-Пушкин А.М. Эмпирические законы деятельности русского суда присяжных. 1896.
1 Подробнее см.: Нажимов B.П. За политическую и историческую ответственность // Своевременные мысли. Калининград, 1991. С. 49-54; Он же. России надо умыться и надеть новые одежды // Политические и юридические эскизы. Калининград, 1996. С. 17-23 и др.
1 Об этих предложениях см.: Нажимов В.П. О дальнейшем развитии советского уголовного процесса // Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1984. С. 3-10; О совершенствовании уголовного процесса с учетом учения об уголовно-процессуальных функциях // Уголовный закон и совершенствование правоприменительной деятельности. Калининград, 1992. С. 79-86 и др.
1 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева. М.: Спарк, 1995. С. 563.
2 См.: Воскресенский В. Участие прокурора в формировании коллегии присяжных заседателей // Законность. 1994. № 3.
1 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П.А. Лупинской. М.: Юристъ, 1995. С. 404; В. Воскресенский. Указ. соч.
2 См.: Рос. газ. 1995. 8 февр.
1 Государство и право. 1994. № 2. С. 75.
1 См.: Постановление Пленума Верховного суда РФ от 20 дек. 1994 г. "О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных" // Рос. газ. 1995. 6 февр.
2 См.: Прокурор в суде присяжных: Методическое пособие. М., 1995. С. 37.
3 Спасович В. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством // Соч. Спб., 1890. Т. 3. С. 165.
4 Кипнис Н. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 13.
1 См.: ст. 15, п. 1 Конституции РФ от 12 декабря 1993 г.
2 Постановление Пленума Верховного суда РФ № 8 от 31 окт. 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // Рос. газ. 1995. 28 дек.
3 Постановление Пленума Верховного суда РФ от 20 дек. 1994 г. 
4 См.: Зажицкий В. Вопросы доказательственного права // Российская юстиция. 1994. № 5. С. 3.
1 См.: Прокурор в суде присяжных (раздел написан Ю. Кореневским). С. 35.
2 См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1995. С. 557.
3 См.: Лупинская П. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств // Рос. юстиция. 1994. № 11. С. 2.
1 Кони А. Нравственные начала в уголовном процессе // Собр. соч.: В 8 т. М., 1967. Т. 4.
2 См.: Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Рос. юстиция. 1994. № 11. С. 5.
1 См.: Лупинская П. Там же. С. 2.
2 См.: Гришина Е. Показания свидетелей и суд присяжных // Рос. юстиция. 1994. № 11. С. 5.
3 См. там же.
4 См.: Прокурор в суде присяжных. С. 32.
5 См.: Кипнис Н. Там же. С. 41.
1 См.: Прокопьева С.И. Применение конституционной нормы о свидетельском иммунитете в уголовном судопроизводстве // Уголовно-правовые проблемы борьбы с преступностью. Калининград, 1995. С. 72.
2 Кони А. Там же.
1 См.: Постановление Верховного суда РФ № 8 от 31 окт. 1995 г.
2 См.: Григорьева Н. Там же. С. 5.
3 См.: Лупинская П. Там же. С. 3.
1 См., например: Криминалистика / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. М., 1994. С. 6; Криминалистика / Под ред. Н.П. Яблокова. М., 1995. С. 7. и др.
2 См., например: Яровенко В.В. Проблемы применения дерматоглифических исследований в криминалистике: Автореф. дис. докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1996. С. 8; Ищенко Е.П. Ситуационный подход к применению НТС на первоначальном этапе расследования неочевидных преступлений // Следственная ситуация. М., 1985. С. 47; Густов Г.А. Обнаружение способа должностного хищения в сложной ситуации. Факторный анализ. Л., 1985. и др.
1 Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974. С. 296-298. 
2 См.: Грановский Г.Л. О понятии, предмете и методике криминалистического ситуационного анализа // Следственная ситуация. М., 1985. С. 20.
3 См.: Волчецкая Т.С. Ситуационное моделирование в расследовании преступлений: Дис. канд. юрид. наук. М., 1991.
1 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 140.
1 См.: Попов В.И. Раскрытие тяжких преступлений против личности // Материалы конференции "Осмотр места происшествия по делам об убийствах". М., 1973. С. 74.
2 См.: Глазырин Ф.В. Психология следственных действий. ВСШ. 1983. С. 6-7.
1 См.: Глазырин Ф.В. Указ. раб. С. 8.
2 Грант Н.Л., А.Р. Ратинов. Решение следственных задач. Волгоград, 1978. С. 24.
1 См.: Глазырин Ф.В. Указ. раб. С. 15.
2 См. там же. С. 16.
3 См. там же. С. 17.
1 См.: Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий // Соц. законность. 1977. № 6. С. 62.
1 Рос. газ. 1996. 22 мая.
1 Подробнее об этом см.: Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. С. 133-134.
2 Рос. газ. 1995. 28 дек.
1 Рос. газ. 1996. 22 мая.
2 Рос. газ. 1996. 22 мая.
1 Рос. газ 1996. 22 мая.
2 Рос. газ. 1995. 20 июня.
1 См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 151.
1 Рос. газ. 1995. 28 дек.



91


Управление компаниями
Интеллектуальная собственность и закон (Близнец)
Уклонение от уплаты налогов в государственные внебюджетные фонды (Попов, Сергеев)
НДС2
Основы законодательства РФ о нотариате, постатейные комментарии
Борьба с преступностью. Анализ законодательства (Невский)
Договор лизинга в Гражданском кодексе России (Евтеев)
Уголовное право, учебник
Уклонение от уплаты антидемпинговых пошлин_законодательство и практика ЕС и США (Шепенко)
Участие территориальных органов юстиции в правотворческой деятельности (Ельцов)
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
Handcrafted Wooden Gavel Sound Block for Lawyers Judge Auction Sale Hammer WZ

$25.99 (0 Bids)
End Date: Sunday Aug-26-2018 17:45:01 PDT
Buy It Now for only: $79.00
| |
Green Bag Law Journal 2018 Justice Alito Mug (Not Supreme Court Bobblehead)

$11.99
End Date: Friday Sep-14-2018 17:59:14 PDT
Buy It Now for only: $11.99
|
Wooden Handcrafted Wood Hammer Gavel Sound Block for Lawyer Court Judge Auction

$15.00
End Date: Sunday Aug-26-2018 14:50:45 PDT
Buy It Now for only: $15.00
|
C.R. GIBSON SOLID WOOD MINIATURE GAVEL & SOUND BLOCK SET KA-10 TWO UNITS NEW SET

$24.99 (0 Bids)
End Date: Sunday Aug-26-2018 19:47:11 PDT
|
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Поиск товаров: правовое (Russian Edition)
Search Results from «Озон» Право в сфере бизнеса
 
Гандапас Р. И. К выступлению готов! Презентационный конструктор
К выступлению готов! Презентационный конструктор
Как сделать хорошую презентацию? Увы, этому не учат ни в школе, ни в вузе. А ведь это необычайно важный навык: не будет внятного и эффектного выступления - не будет нового проекта или сделки. Как продемонстрировать свои идеи и достижения, не наделав ошибок? Как составить текст выступления, в котором нет ничего лишнего и есть все, что нужно? Как превратить проведение презентаций из досадной обязанности в средство продвижения карьеры? В своей новой книге звезда российских бизнес-тренингов, гуру ораторского мастерства Радислав Гандапас научит читателя готовить эффектные и эффективные презентации.

Книга будет полезна всем, кому приходится выступать перед аудиторией и рассказывать о своих проектах. Обязательное чтение для менеджера любого уровня и профиля работы....

Цена:
688 руб

Джеймс Фройнд Переговоры каждый день. Как добиваться своего в любой ситуации Smart Negotiating. How to Make Good Deals in the Real World
Переговоры каждый день. Как добиваться своего в любой ситуации
Цитата
"Из каждых переговоров можно выжать максимум выгоды, применив несколько нехитрых правил".

О чем книга
Мы постоянно ведем переговоры, торгуемся и пытаемся получить больше, чем отдать. Эта книга написана юристом, для которого переговоры - хлеб насущный. В ней минимум теоретических рассуждений, зато плоды 25 лет профессионального опыта. Фройнд проводит читателей через множество ситуаций, указывает потенциальные ловушки и подсказывает, как не упустить свой шанс в любых переговорах, в которых вы участвуете каждый день и каждую минуту.
Книга адресована не только профессионалам-переговорщикам и бизнесменам, но также всем тем, кто хотел бы научиться правильно покупать и продавать, добиваться повышения оплаты труда и выигрывать любые переговоры.

Почему книга достойна прочтения
  • Эта книга впервые появилась в начале 1990-х годов, когда ее автор входил в правление крупнейшей юридической фирмы. Но и спустя 20 лет базовые принципы ведения переговоров не изменились.
  • Разбирая забавные вымышленные дела - "случай с разорванной двадцаткой", "случай осмотрительного ресторатора" и т.д. - и приводя вполне конкретные примеры из своей практики, когда за столом переговоров созидались и рушились корпорации, - Джеймс Фройнд учит читателей важнейшему искусству: договариваться.

    "Эта книга - кладезь советов по ведению ежедневных переговоров. Вы не найдете в ней высокопарной теории, Фройнд сосредоточился на практических навыках переговоров, таких как умение понимать чужие мотивы и скрывать свои. Вместо велеречивых откровений о "стратегиях" переговоров читатель получит живой и глубокий анализ нарочито тривиальных ситуаций, например, узнает, как правильно торговаться. Но кроме хитрых тактических ходов для эффективных переговоров необходимо умение рассуждать здраво. Блестящая книга Фройнда - результат десятилетий опыта - научит и тому и другому. Без сомнений, она поможет читателям стать по-настоящему "умными" переговорщиками."
    Ингемар Дирикс,
    профессор INSEAD, профессиональный фасилитатор и переговорщик,
    партнер консалтинговой компании D&AC - Negotiation Advisors

    "Джеймс Фройнд детально разобрал основные переговорные нюансы. Чтобы повысить шансы на успех, даже опытному переговорщику необходимо уметь правильно работать с информацией, своевременно привлекать агентов, использовать рычаги, "читать" другую сторону, быть готовым к сопротивлению, проявлять гибкость, быть убедительным и "включать" здравый смысл. Практичная и добротная книга от настоящего профессионала. Будет полезна как новичкам, вставшим на путь умного разрешения разногласий, так и профессионалам переговорного фронта."
    Илья Блинов,
    генеральный директор компании Milford, преподаватель НИУ ВШЭ

    Кто автор
    На счету Джеймса Фройнда, старшего партнера нью-йоркской юридической фирмы Skadden, Arps, Slate, Meagher & Flom, множество переговоров ценой в миллионы и миллиарды. С его участием разворачивались корпоративные битвы, сливались компании, улаживались деловые споры. Навыки переговорщика Джеймс Фройнд передавал студентам юридической школы Фордхэма и изложил свой опыт в нескольких книгах, среди которых "Переговоры по-умному" стала канонической. На пенсии Джеймс живет в своем любимом Нью-Йорке, играет в теннис и на пианино, пишет романы и продолжает вести переговоры - даже с официантами и таксистами.

    Ключевые понятия
    Переговоры, убеждение, продажа идей, победа в переговорах.

    ...

  • Цена:
    549 руб

     Код экстраординарности. 10 нестандартных способов добиться впечатляющих успехов
    Код экстраординарности. 10 нестандартных способов добиться впечатляющих успехов
    Эта книга поможет заново взглянуть на свою жизнь. Она станет картой, которая поведет читателя от счастья и здоровья к смыслу и силе, и раскроет в нем все самые лучшие, самые выдающиеся качества. Интригующая история автора перемежается с техниками, которые ведут вас к новым вершинам успеха. Автор - Вишен Лакьяни - создатель компании MindValley, которая входят в топ мировых компаний мира, меняющих стандартное представление об офисной работе. В 2018 году книга стала финалистом премии "Деловая книга года в России".

    "Знания Вишена Лакьяни и его способность использовать их на практике - на голову превосходит все, с чем я когда-либо сталкивался в этой области".
    Джэк Кенфилд, соавтор серии бестселлеров "Куриный бульон для души".

    "Код - это практика, которая помогает открыть более качественную версию себя, чтобы прийти к более полноценной и осмысленной жизни".
    Майкл Ф. Кей, Forbes.com
    ...

    Цена:
    467 руб

    Дмитрий Чудинов Наследство в России. Игра по правилам и без
    Наследство в России. Игра по правилам и без
    Цитата
    "Наследование - это не определенная точка жизни, не финал, ради которого я собирал некое богатство, а потом открыл свой "сундук с золотом", созвал детей и внуков и сказал: "Ну вот, теперь наследуйте!" Наследование - это процесс длиною в жизнь".

    Дмитрий Чудинов


    "Не жди, что твой ребенок будет таким, как ты, или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а самим собой".

    Януш Корчак "Десять заповедей для родителей"



    О чем книга
    Вечер у камина в канун "конца света" 21 декабря 2012 года.
    За круглым столом - три бизнесмена, художник, архитектор, врач и священнослужитель.
    Обсуждая проблемы наследования в современной России, говорящие приходят к выводу о том, что понятие наследования относится в первую очередь к сфере духовных ценностей: жизненным установкам, традициям семьи, атмосфере, в которой растет человек, и культуре, в контексте которой он воспитывается.
    Инициатором встречи, стенограмма которой стала вступлением к этой необычной книге, стал ее автор - бизнесмен Дмитрий Чудинов, собравший под одной обложкой рассуждения о большинстве аспектов наследственной передачи материальных и нематериальных ценностей в РФ и мире.
    Связаны ли проблемы, возникающие в процессе передачи наследства, с проблемами внутри семьи?
    Чем любовь к детям может помочь достойно передать им наследство?
    Почему духовные грамоты великих русских князей начинались словами о мире и Боге?
    Мешают ли деньги, полученные в наследство, развитию самостоятельности?
    Книга НАСЛЕДСТВО В РОССИИ дает ответы на эти и многие другие вопросы. По признанию Дмитрия Чудинова, она адресована тем, кто хочет сделать жизнь в России достойнее - "чтобы, извините за пафос, за державу не было обидно".

    Почему книга достойна прочтения
  • Книга представляет собой подборку интереснейших материалов на тему наследования в диапазоне от истории фэшн-империи Гуччи и осмысления причин решения Билла Гейтса передать большую часть своего состояния в благотворительные фонды до налогов на наследство в России и США и привлечения детей в семейный бизнес;
  • Герои - собственники бизнеса, деятели культуры, финансисты и эксперты.

    Кто автор
    Дмитрий Чудинов - успешный бизнесмен, президент группы компаний ЦНТИ "Прогресс", соучредитель благотворительных организаций "Перспективы", "Шаг навстречу", "Апельсин".

    Ключевые понятия
    Наследование в современной России, наследство, семейный бизнес....

  • Цена:
    509 руб

    Александр Ионицкий Сноб. Беспрецедентные письма
    Сноб. Беспрецедентные письма
    Цитата:
    "И когда в истории страны так трудно найти даты, за которые не стыдно сейчас, давайте же беречь и гордиться тем, в чем мы действительно были лучшие. Эта память нужна и сегодня".

    Александр Ионицкий



    О чем книга:
    Обо всем. Письма самого настоящего директора по рекламе самым настоящим клиентам. Но это не просто клочки бумаги, исписанные каракулями, приведенные в божеский вид издателем. Это произведения искусства.
    Говорить о серьёзном весело - это искусство, к которому нас вновь приобщает Александр Ионицкий, директор по рекламе журнала "Сноб". В мировом эпистолярном жанре нет аналогов его посланиям. По сути, это деловые письма представителям крупнейших российских и мировых компаний с целью заполучить рекламу, но на самом деле - самостоятельные произведения с завязкой, сюжетной линией и развязкой, притом всегда связанные с собственно бизнес-месседжем. Начните знакомство с шедеврами официальной переписки с номеров писем 83, 99, 105, 126, 136, 146, и вы поймёте, что перед вами редчайший пример написания делового сообщения с использованием никогда ранее не применяемых для этого языковых средств.
    Книгу, безусловно, надо читать с карандашом и делать выводы, главный из которых заключается в том, что язык - это бесконечное богатство, которым нужно уметь распоряжаться.
    Этот сборник полезен всем, кто считает, что владеет русским языком, а тем, кто по роду деятельности активен в переписке - он необходим!

    Почему книга достойна прочтения:
  • Это симбиоз рекламного текста, обзора новостей и простого душевного общения. Таких деловых писем вы еще не видели!
  • Она охватывает 5 лет из жизни "Сноба";
  • Ее можно смело назвать учебником по острословию для студентов по специальностям "филология" и "журналистика";
  • Филигранная точность слов в ней подана как мощный инструмент для запудривания мозгов и продажи рекламы.

    Для кого эта книга:
    Для специалистов в области рекламы, маркетинга и продаж, а также тонких ценителей русского языка и остроумия.

    Кто автор:
    Александр Ионицкий - заместитель коммерческого директора проекта "Сноб", бывший сейлз-менеджер журнала "Афиша". Автор книги "Лети с приветом! 200 писем рекламодателям от лучшего сейлза Большого Гнездниковского переулка"....

  • Цена:
    414 руб

     Лидерство On Leadership
    Лидерство
    Harvard Business Review - ведущий мировой деловой журнал с многолетней историей. Вниманию читателей предлагается десять лучших за всю историю журнала статей о лидерстве от специалистов ведущих бизнес-школ и руководителей-практиков.
    Как личность лидера и его характер влияют на стиль руководства? Какие существуют модели управления и в каких ситуациях они наиболее эффективны? Каковы основные задачи главы компании в условиях меняющейся экономики и в ситуации застоя? Эти и другие важные вопросы, ответы на которые должен знать каждый профессиональный руководитель, подробно рассматриваются авторами настоящего сборника.

    Почему книга достойна прочтения
  • Вы узнаете, как повысить свой эмоциональный интеллект, развить лидерские навыки, научиться справляться с постоянным давлением, которое оказывает на лидера компании окружение.
  • Благодаря советам экспертов в области лидерства вы станете лучшим руководителем, чем были прежде.
  • Лучшие статьи о лидерстве в одном месте - больше не надо собирать подборку Harvard Business Review и читать краткие содержания.

    Кто авторы:
    Коллектив Harvard Business Review - уникальное собрание таких ярких умов современности, как Дэниел Гоулман, Питер Друкер, Джим Коллинз и др.

    Ключевые понятия:
    Лидерство; управление; эмоциональный интеллект.
  • ...

    Цена:
    509 руб

    Ник Коленда Система убеждения. Как влиять на людей с помощью психологии
    Система убеждения. Как влиять на людей с помощью психологии
    "Еще в колледже меня захватила идея найти психологические рычаги, которые управляют человеческим поведением, и, хотя большинство людей могут ограничиться одной научной статьей, я прочел сотни - если не тысячи - работ в научных журналах, пытаясь найти доказанные принципы, которые руководят поведением. В ходе поисков я обнаружил несколько психологических факторов, оказывающих невероятно мощное влияние на наше поведение. Они настолько в нас укоренились, что изо дня в день управляют нами, а мы этого даже не осознаем. Еще важнее то, что, узнав эти факторы, вы сможете с их помощью управлять поведением других. Моя книга научит вас этому".
    Ник Коленда

    О чем книга
    Можно ли эффективно и без нарушения этических норм уговорить другого человека выполнить вашу не самую приятную просьбу? Как убедить оппонента в своей правоте, не используя обман или агрессивные методы давления? Как склонить на свою сторону любых сомневающихся в вашей правоте? Автор книги, исследователь Ник Коленда, предлагает воспользоваться особой методикой убеждения, разработанной им на основе когнитивной психологии и анализа результатов тематических исследований. Каждый теоретический постулат автор подкрепляет примером из жизни. Эту интересную методику из семи последовательных шагов можно использовать где угодно: дома, в общении с друзьями и на работе, в магазине и на отдыхе. Она поможет вам в совершенно разных ситуациях: и заработать хорошую репутацию в глазах начальника, и наконец-то приучить детей есть овощи. Любое общение - это в той или иной мере убеждение, поэтому чем лучше вы научитесь убеждать других, тем большего сможете добиться в жизни.

    Почему книга достойна прочтения:
    • Вы узнаете, как можно убедить кого угодно в чем угодно.
    • Вам откроются многие секреты человеческого поведения и мышления, а автор познакомит вас с механизмами явного и скрытого воздействия на них.
    • Система убеждения Ника Коленды сделает вас более решительным и уверенным, научит владеть собой в непростых ситуациях и поможет стать по-настоящему успешным человеком.

    Кто автор
    Ник Коленда - американский психолог, писатель и исследователь.

    Ключевые слова
    Убеждение, когнитивная психология, поведение, восприятие, Ник Коленда.

    Мнение экспертов
    "Я стараюсь не хранить бумажные книги, но "Систему убеждения" мне бы хотелось иметь в своей библиотеке. Это действительно полезное и небанальное руководство по общению, и о большинстве приемов лично я, журналист с 14-летним опытом, никогда не слышала. Способы влияния собраны так, что складываются в голове у читателя в последовательную систему. Автор ловко вставляет их в текст, так что ты на себе проверяешь, как работают все эти приемчики. Скучать за чтением не приходится!"
    Ольга Севастьянова, Cosmopolitan

    "Психолог (и немного волшебник) Ник Коленда делится проверенными секретами разгадывания людей и управления их мыслями. Основывая свои трюки на результатах научных исследований, он показывает, как подготовить человека к исполнению вашей просьбы, активировать в нем нужные психологические установки, вызвать желание отплатить добром, а также "помочь" ему купить товар или услугу. На страницах книги вам встретятся способы уговорить скупого мужа на поездку в Диснейленд; исследователи, внедряющиеся в группу диких сектантов; история развития любви к баклажанам и просьба сжимать ручку в зубах до окончания прочтения одной из глав - нет, этот автор ни за что не даст вам заскучать".
    Мария Горбань, SNCmedia

    ...

    Цена:
    429 руб

    Клаудио Фернандес-Араос Окружи себя лучшими It’s Not the How or the What but the Who
    Окружи себя лучшими
    О книге
    Практичные рекомендации мирового эксперта, которые помогут собрать сильную и результативную команду.

    Почему так важно окружать себя самыми лучшими? Потому что именно решения, связанные с людьми, определяют, будет бизнес успешным или провальным. Чтобы добиться успеха, нужно найти людей с высоким потенциалом, помочь им вписаться в вашу команду и развивать их. Этот рецепт успеха очевиден — и тем не менее лишь немногим менеджерам удается реализовать его.

    Эксперт по поиску персонала с мировым именем Клаудио Фернандес Араос в своей книге описывает основные препятствия, которые мешают принимать результативные решения, связанные с кадрами, и предлагает системные проверенные решения.

    Короткие и емкие эссе, объединяющие двадцатилетний опыт автора, актуальные исследования в менеджменте и психологии и кейсы, помогут вам:
    - определить свои ошибки в подборе персонала;
    - нанимать лучших людей;
    - выявлять и использовать сильные стороны ваших сотрудников;
    - создать сильную и успешную команду.
    Для кого эта книга
    Для владельцев малого бизнеса, менеджеров любого уровня и сотрудников, отвечающих за подбор и наем персонала.

    Цитаты из книги

    Философия Amazon
    В 1998 г. Джефф Безос опубликовал письмо, где заявил: "Чтобы добиться результатов в такой динамичной среде, как интернет, необходимы люди выдающиеся. Главной и единственной составляющей успеха Amazon.com была и будет та высокая планка, которую мы ставим для всех, кто хочет у нас работать".

    Большая разница
    Стив Джобс: "Если вы едете на такси через Манхэттен, разница между худшим и лучшим таксистами может выйти двукратная: лучший довезет вас за 15 минут, худший...за полчаса... Разница между... хорошим программистом и отличным программистом - 50 к 1. Так я и понял, что во всем, что бы я ни делал, имело смысл охотиться только за лучшими".

    Тяжелый выбор
    Как сказал мне Джек Уэлч, легендарный экс-глава General Electric: "Принимать отличные решения о людях ужасно тяжело". Он признался, что в бытность младшим менеджером GE в половине случаев выбирал не тех, кого следовало; 30 лет спустя, уже будучи главой компании, он все равно ошибался в 20% случаев.

    Внутренний враг
    Человеческое существо не запрограммировано на то, чтобы принимать правильные решения о людях. Первое, что нужно сделать, чтобы окружить себя лучшими из лучших, - выявить (и скорректировать) собственные недостатки.

    Навыки лидера
    Перечень навыков успешного лидера практически универсален и годится для любой страны. Он включает интеллект; ценности; ключевые индикаторы потенциала, в том числе мотивированность; эмоциональный интеллект; мобильность; и восемь специфических компетенций лидера.

    Сотрудники в кризис
    Исследования показали, что во время кризиса компании перестают нанимать новых сотрудников. И это большая ошибка. В то же время исследования четко указывают, что избирательный наём высокоэффективных сотрудников из компаний-конкурентов был одним из трех самых эффективных шагов в ходе предыдущего кризиса и лучше всего повышал лояльность сотрудников....

    Цена:
    809 руб

    Джеймс Дж. Клоусон Лидерство третьего уровня	 Level Three Leadership
    Лидерство третьего уровня
    Данное издание представляет собой руководство для тех, кто изучает тему лидерства и хочет выработать продуктивную модель влияния на окружающих. В соответствии с центральной концепцией книги поведение человека складывается из трех уровней: видимой деятельности, сознательного мышления и подсознательных ценностей, убеждений, представлений и ожиданий от окружающего мира. Любое влияние на человека естественным образом затрагивает все три уровня, но в разном соотношении. Концепция «лидерства третьего уровня» применяется в программах обучения руководителей в различных странах мира. Содержание книги испытано как в аудиторных условиях, так и на практике. В структуру книги включены мини-кейсы по практическому применению рассмотренных понятий, а также подробная рабочая тетрадь с заданиями для самостоятельной оценки своих навыков....

    Цена:
    958 руб

    Роман Тарасенко Метод большого пряника. Как не тратить силы на ерунду и достигать целей с удовольствием
    Метод большого пряника. Как не тратить силы на ерунду и достигать целей с удовольствием
    Личная эффективность - тема сверх актуальная, но почему-то, несмотря на тысячи книг, семинаров и тренингов на эту тему, многим из нас до сих пор далеко не всегда удается добиваться своих целей. Почему так происходит? Какова наша главная движущая сила, где брать время и энергию на достижения и какие знания для этого нужны, вы узнаете из этой книги.

    О личной эффективности написаны тысячи книг, но люди по-прежнему не
    знают, как добиваться своих целей. Мы не делаем того, что нужно, чтобы получить то, чего мы хотим. Иногда хотим делать, но нет времени. Иногда есть время, но нет сил. Иногда есть силы и время, но непонятно, что делать. Почему так получается?
    Потому что мы не умеем управлять ограниченными внутренними
    ресурсами так, чтобы получать желаемое легко и просто, а на сложные и
    долговременные действия люди просто неспособны.
    Эта книга научит вас быть эффективным в условиях ограниченных знаний,
    сил и времени. Вы узнаете, как достигать больших целей, двигаясь маленькими
    шагами, и почему с точки зрения нейробиологии это самый правильный, простой,
    легкий и приятный способ получить желаемое.

    ...

    Цена:
    629 руб

    2013 Copyright © PravoBooks.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
    Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования